По мере моего рассказа глаза Андрея сначала округляются, потом сужаются.
Когда я заканчиваю, Андрей какое-то время молчит, сверля меня взглядом.
— Ты сам этого хотел! — защищаюсь я.
— Это всё?
Ну почти. Но окончательно во всём сознаваться я не собираюсь. Вдруг пронесёт.
Поэтому я бодро вру:
— Ага, — и пальцы за спиной скрещиваю.
Зарецкий отпирает замок, и на меня накатывает облегчение.
Преждевременное.
— Ты мне за это ответишь, — ровно отвечает он, и ни один мускул на щеке не дёргается.
Я вылетаю из кабинета и, прислонившись спиной к закрывшейся за мной двери, перевожу дух. Взрыв хохота, донёсшийся изнутри, никак не может принадлежать Зарецкому. У него же нет чувства юмора, и всё такое. Он суровый босс. И тем не менее кто-то в его кабинете ржёт, хотя кроме нас там никого не было.
Нервы у меня ни к чёрту после моей исповеди, и под злобным взглядом гарпии я смываюсь, чтобы плюхнуться на своё рабочее место под не менее злобным взглядом начальницы.
— Лена, тебя наверняка задержали очень важные дела, раз ты пропустила оперативку, — не удерживается она от подкола.
Что бы я сейчас ни ответила, это будет звучать стрёмно, поэтому я просто отгораживаюсь ото всех монитором, благо у меня дальний стол в кабинете, соседствующий с общим принтером.
Весь день Зарецкий обо мне больше не вспоминает. Может, и к лучшему, потому что отдел продаж становится местом паломничества всех сотрудниц офиса. Они приходят типа по делу или просто поболтать с кем-то, но все косятся на меня.
В обед, скрывшись ото всех в туалете, я опять подслушиваю, как обсуждают наши отношения с боссом.
— Он, конечно, не афиширует своих девушек, это мы поняли, проверив его соцсети. Но ведь ходил слух, что он встречался с Линдой Ренсбергой, ну, до её замужества. Ничего не понимаю. Где Линда и где наша Лена…
Злобно пыхтя, ищу в соцсетях Линду Ренсберга, чтобы посмотреть на эту богиню. Не нахожу.
Я кисну. Ничего общего со мной.
Холодная нордическая красота и сумасшедшего фиалкового цвета глаза.
Да ну. Сто пудов, фильтры или фотошоп.
Так, стоп.
Мне всё равно, с кем встречался Зарецкий.
Хотя эта девица ему под стать. Наверняка такая же зануда."
"Соль на раны моего самолюбия, нанесённые «милыми» коллегами, посыпает драгоценная сестра.