Попробуй и ты поговорить со своими воспитанниками… Расскажи им о себе, о своих проблемах, спроси у них про их дела. А потом придумайте вместе, как пойдёте за мороженым.
– За мороженым? – приподнял бровь генерал.
– Это лакомство, которое любят дети. В твоём мире это может быть… э-э… даже не знаю, что. Спроси у детей, они тебе скажут!
Скарсгард слушал меня внимательно. Его взгляд ни на минуту не отрывался от моего лица.
А я вспомнила своих деток и загрустила. Ведь все они мне были очень близки.
– Я хочу, чтобы ты поговорила с ней, с Лилианой, – произнёс генерал.
– Ты должен поговорить с ней сам, она от тебя этого ждёт, – покачала я головой.
– Понятия не имею, о чём. О чём говорить с девочкой… – признался Георг.
– Но ты должен.
– Ладно, – кивнул он, откинувшись на спинку стула, и тяжело вздохнул. – Я поговорю.
Генерал продолжал глядеть на меня, не отрываясь. Его взгляд был изучающим, он будто рассматривал меня под новым углом. Не просто, как инкубатор для его детей, случайно отхватившую родовую магию, но и… как личность.
Стало неловко, и я поправила прядь, упавшую на лицо. Заволновалась. Всё внутри твердило: надо ловить момент, пока меня слушают! Это шанс выбить себе хорошие условия!
– А что насчёт меня? – проговорила я с небольшим волнением.
– А что насчёт тебя? – в голосе мужчины снова послышалась непоколебимая власть.
– Я хочу рассчитывать на свободу, – произнесла я осторожно.
– Этого не будет, Света. Ты моя.
Георг приблизился в одно мгновение, вновь поднял меня со стула и жадно прижал к себе, к своему мощному торсу.
– Не бойся, Светочка, дорогая, – хрипло проговорил он. – Я не возьму тебя, пока ты сама не захочешь. Это право ты себе сегодня отвоевала.
Мужчина был очень близко, осторожно гладил мою шею, ласкал за ухом так, что приятные мурашки толпой бежали по коже.