Она протянула узкую, смуглую, изумительную руку:
– Я Даша. Очень приятно.
Алекс пожал ей пальцы, едва удержавшись, чтоб не наклониться и не поцеловать их.
Маня сопроводила это долгое рукопожатие долгим взглядом и таким же долгим взглядом посмотрела на Ларису. Та мрачно покосилась на нее и залпом допила из стакана.
Даша ни на ту, ни на другую не обращала никакого внимания.
– Вы садитесь, Алекс. Я сейчас попрошу подать кофе! Вы же из Франции, да? Там вкусный кофе! Хотя самый вкусный, конечно, в Италии, на Плаццо де Навоне! Я никогда не забуду, какой там кофе!.
Босые ноги протопали по плитке, мелькнула матовая смуглость рук, ямочки щек, шелковая гладкость волос, и Даша с ногами забралась на широкий стул возле огромного стеклянного стола.
– Идите сюда!..
Она была в джинсах и коротенькой маечке, открытой и соблазнительной, но в меру. Щиколотки, локти, запястья, грудь – все было безупречным.
– Послушайте, как странно, что вы приехали! И нам даже не поговорить толком, – Даша легонько вздохнула, рассматривая Алекса очень близко.
– Знаю, – согласился Алекс."
"– И я все никак в себя не приду. – Она пожала плечами, как бы удивляясь, что никак не может прийти в себя. – Говорят, после таких несчастий самое главное – продолжать жить, вот я и продолжаю, а мне все мешают!
Тут она вспомнила про Ларису, которая ей явно мешала «продолжать жить», и заглянула за Алекса.
– Послушайте, ну что вы там стоите? – спросила она почти ласково.
И, решив, что Ларисе вполне хватит ее заботы и внимания, вновь вернулась к Алексу. Чуть повозилась, устраиваясь удобнее, опустила подбородок на кулачок и стала смотреть ему в глаза.
Маня Поливанова в отдалении судорожно поправила круглые очки.
– Нет, вы не подумайте, что я какая-то бездушная.
Алекс был решительно не готов обсуждать с ней свой роман. У него тоже возникло такое головокружение, что вряд ли он смог бы сейчас подняться по лестнице.