Выходит, Скальдрим был прав? В прошлый раз я не видел у кромов ничего подобного. Теперь же уровень их магии был заметно выше, и удары ощущались куда серьёзнее.
Я увидел огромную ледяную плиту, которая материализовалась за считаные секунды и ухнула вниз.
— Пора бы и моими клиентами заняться… — прошептал я, переводя щупальца и поток атак на приближающиеся отряды…
Глава 18
Адран наслаждался победой так, словно она была вкуснейшим блюдом, которое он ждал многие века. Мир, некогда потерянный по нелепости одного из Хранителей, вновь оказался в его руках.
"Огненный бог растянулся в горячем источнике магмы, ощущая, как волны раскалённой лавы обволакивают его тело и насыщают силой. Несовместимые с жизнью газы поднимались пузырями, приятно будоража всё тело, и каждый их хлопок казался Адрану напоминанием о том, что этот мир принадлежит ему. Часть жерла вулкана, разрушенная после недавних событий, давала ему идеальный обзор на окрестности.
Прекрасное зрелище. Бог огня довольно улыбался, наблюдая, как реки лавы растекаются во все стороны, пожирая равнины и подступы к горам. Они тянулись на сотни километров, оставляя после себя обугленную землю и море расплавленного камня. Это было лишь начало. Очень скоро первые огненные сущности поднимутся из магмы, и мир окончательно сменит свой лик, став царством Адрана.
— Что тебе надо? — хмуро проворчал он, даже не оборачиваясь, почувствовав, как воздух в раскалённом жерле изменился.
— Ты прекрасно знаешь, старый пройдоха, — Борей, обвитый порывами холодного ветра, спокойно подошёл ближе и опустился на плоскую скалу у края источника.
Адран нехотя повернул голову. Его красные глаза сверкнули адским пламенем, а брови раздражённо сошлись вместе.
— Умеешь же ты испортить настроение, Борей, — недовольно сказал он. — Неужели не видишь, что я наслаждаюсь процессом?
— О! — Борей хохотнул, и в его смехе прозвучал отголосок урагана.
Адран фыркнул и облокотился на край источника.
— Напомни, с какой стати я должен платить тебе за этого мальчишку? — едва заметная улыбка коснулась его губ.
— Всё просто, — в голосе Борея исчезла насмешка, и он стал холодным и требовательным. — Потому что он мой. Мой и только мой.