Люди садились с недовольными лицами, бросали косые взгляды на соседей, и напряжение в воздухе росло. Задумка была проста: как только начнётся паника и резня, они не должны оказывать друг другу поддержку. А ещё лучше, пусть сами перегрызут друг другу глотки, если сумеют.
— Хань Юи! — выкрикнул один из прибывших, обратившись к главнокомандующему, — Почему мой род в третьем ряду? Почему мы должны сидеть рядом с этим выскочкой Цай Юнем⁈
— Что ты сказал⁈ — вскинулся генерал из клана Цай. С ним одновременно поднялись два офицера, явно его близкие родственники.
— Что вы здесь устраиваете! — с четвёртого ряда встал ещё один генерал, с презрением глядя на обоих. — Вы оба недостойны даже третьего ряда!
— А вот верно! — выкрикнул генерал, которому досталось место и вовсе в седьмом ряду. — Вам обоим место под лавкой, а не среди уважаемых людей!
Стычка мгновенно вышла из-под контроля.
— Молчать! — голос Хань Юи ударил, как раскат грома. Он поднялся, выпрямился во весь рост и ударил ладонью по столу. В зале сразу же наступила звенящая тишина.
— Вы все, — продолжил он уже гневным тоном, — прямо сейчас проявляете чудовищное неуважение к нашему любимому и обожаемому императору! — он указал на гроб, стоящий слева от сцены.
Ни один из генералов не решился возразить. Все знали, что гвардейцы императора, стоящие у стен, могут в любой момент прикончить каждого, кто осмелится перечить. Лю Бан очень часто пользовался подобными методами, поэтому все их хорошо знали. Стоило сейчас кому-то открыть рот, и завтра о нём уже никто не вспомнит.
"— Садитесь! — с нажимом сказал Хань Юи, выдержав паузу. — Мы скоро начинаем.
Он сел обратно за стол, переводя дыхание, и уже более спокойно обвёл зал взглядом. Генералы в первом ряду кивнули одобрительно, поддерживая его. Остальные молча опустились на свои места.
Гвардейцы, которые уже схватились за клинки и сделали несколько шагов вперёд, чтобы вразумить самых буйных силой, теперь медленно отступили назад под опасливыми взглядами публики.