А сейчас уйди с дороги и держись от меня подальше.
– Это будет трудно сделать. Особенно через семь месяцев, когда родится наш ребенок.
– Это невозможно, я всегда предохранялся – в основном, чтобы избежать подобного шантажа. Сделай любезность – уезжай... пока я не вышвырнул тебя за дверь.
Би не могла поверить своим ушам. Чтобы Леон был таким жестоким и безжалостным? Но худшее было впереди.
– Леон, неужели ты забыл? Два месяца назад, на вечеринке в доме Маккензи, в Ньюпорте? Ты пил почти весь вечер, а наутро очнулся в моей постели.
Наступила долгая тишина. Затем зазвучал голос Леона:
– Вот стерва! Ты ведь сделала это нарочно, не так ли?
Би не слышала остального разговора. Она и так достаточно наслушалась. Пошатываясь, она молча обогнула дом и зашла в него через кухню. Поднялась по лестнице для слуг в свою комнату, заперла дверь и рухнула на кровать. Би не могла плакать. Она была слишком потрясена. Она уставилась на белую стену невидящим взглядом, задавая себе один и тот же вопрос: «Как я могла быть такой дурой?»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Ее, Би, использовал в своих целях первый и единственный мужчина, которому она позволила приблизиться к себе.
Как же она ошибалась в человеке, которого знала с самого детства! Она даже собиралась доверить ему свою жизнь! Би вся горела от стыда.
Она колотила по постели сжатыми кулаками и громко выкрикивала:
– Дура! Дура! Дура! – Наконец появились слезы. Би плакала, пока они не кончились, а в горле не пересохло и не запершило. Тогда она медленно поднялась и побрела в ванную.
Стянув с себя бикини, она встала под душ и включила холодную воду. Стоя под ледяной струей, Би молилась, чтобы ее тело и рассудок онемели от холода, но это не помогало. Она представляла Леона и Селину вместе и терзалась немыслимой болью. Три года... целых три года они были любовниками, а теперь у них родится ребенок. Ей снова слышались слова Леона, произнесенные в ярости: «Ты ведь сделала это нарочно». И от этих слов Би становилось еще больнее.