Мы, император Авл Максим Кокцей, своим наивысшим указом и императорским волеизъявлением отменяем приказ за №4658 о разводе Кайрана и Манон Альберон…
Черт! Че-о-орт!
Затем Кайран на моих глазах с кривой ухмылкой достал копию свидетельства о разводе, которую я ему отдала, издевательски помахал ей перед самым моим носом и порвал его на мелкие клочки, которые бросил мне под ноги.
Вот подлец! С большими связями…
Обратился лично к самому императору!
И тот, разумеется, тут же совершенно вопреки закону, выполнил его желание.
– Не беда – напишу новое. Я их сотню, даже тысячу напишу, лишь бы наконец избавиться от тебя и твоей проклятой фамилии!
– Это будет напрасная трата бумаги и чернил. Лично император Авл против нашего развода.
– Да что вы говорите, господин маршал? – вскипела я. – Значит, наведаюсь к нему на прием. Его Императорское Величество пересмотрит свое решение, когда узнает о твоей подстилке."
"– Вот беда, не получится, золотко. Авл занят перед открытием своего нового дворца и посетителей пока не принимает.
Ну да, разумеется, простых не принимает, а своего любимого маршала – это с нашим удовольствием.
Так, ладно. Сейчас главное – не отчаиваться и не показывать, что я собираюсь ему уступить.
Значит, буду задалбливать регпалату новыми и новыми прошениями.
Я тоже кое-что знаю о борьбе с бюрократической машиной. А там, глядишь и Авл свои посещения откроет.
Не надо унывать! Все равно ему не дамся.
Но как тут не унывать, когда Кайран схватил меня за запястье, изо всех сил сжав руку.
– Ты вернёшься ко мне, Манон.
– Серьезно? Теперь называешь меня золотком? Называешь меня по имени? Может быть, как и раньше будешь звать бракованной, а? – ухмыльнулась я, бросая ему вызов.
– Ты не бракованная, – мужчина низко склонился к моему лицу, и я вдруг увидела в его глазах новое, странное выражение. – Отныне, каждый, кто посмеет так назвать тебя или выказать тебе малейшее неуважение, дорого за это заплатит.
– Великолепно! Тогда можешь начать прямо сейчас. С себя. Как платить будешь, серебром, золотом? В бумажном эквиваленте?
– Хочешь, чтобы я извинился за то, что тебя так называл?
Черты лица Кайрана приняли жестокое, хищное выражение, а голос стал хриплым. В стальных глазах вспыхнули кровавые отблески.
– Не забудь при этом встать на колени, – бросила я. – Только я все равно тебя не прощу.