Дорога была скользкой – увы, дождик прошел. С водителем все в порядке, но ты… Ты ударилась головой и… Это жизнь, дорогуша. Вернее, в твоем случае то, как она оборвалась.
Тут я вмиг все вспомнила.
– А как же мой самолет? Бог мой, я должна была улететь!
– Да-да-да, в Италию. Знаю-знаю. Ты мечтала об этой поездке много лет, и очень долго на нее копила. Откладывала по мизеру с каждой зарплаты. Но твой самолет уже улетел, Нина. Без тебя. Видишь ли, для тебя нашлось дело поважнее. Здесь. В Орлании.
Это было правдой.
Пицца получалась у меня так здорово, что подруга Иришка даже в шутку советовала открыть собственную пиццерию.
Конечно, это глупости – на открытие своего кафе нужны миллионы, а их у меня не было.
Сама я из простой, даже бедной семьи. Мама – учительница технологии в школе, отец нас бросил, когда я была в третьем классе.
Но я была упорной.
Зарплата менеджера в фирме по ремонту пластиковых окон не сулит золотых гор, но я бралась за любую подработку. И, спустя время, смогла накопить на путешествие своей мечты!
Вот только отправиться в него мне было не суждено…
– Господин Кайран, вы не можете так поступить со мной… – размазывая слезы по щекам, между тем лепетала Манон.
Сейчас, со сгорбленными плечами, опухшим красным носом и трясущимися губами эта женщина выглядела совсем жалкой и некрасивой.
Но во взгляде ее красивого мужа не было жалости.
Лишь только презрение.
– Твой дед клятвенно заверил, что после свадьбы дар проявится. Ты тоже мне это обещала, Манон Лафайет. Однако вы солгали. Вы вдвоем обманули меня, – процедил Кайран. – Ты не лаури. Пустышка. Бракованная. Пустоцвет. Жалкая, никчемная, совершенно ни на что не годная. Ты недостойна носить имя моего рода.
Манон шмыгнула носом и завопила.
– Прошу вас, молю, оставьте меня, господин маршал! Дар еще проявится, обещаю. Клянусь богиней, лаури проявится во мне! Я буду выполнять любую работу по дому. Могу стать верной помощницей вашей прекрасной леди Дамвиль, хотите? Стану убирать за вами, мадам, делать все-все, что прикажете. Только не отсылайте меня.