Мало того, тут даже кулинарные критики присутствовали!
Едва я зашла, все повернулись в мою сторону.
Дедуля Сильвестр прищурился, почему-то внимательно разглядывая мой лоб, а потом продолжил свою речь. Остальные внимали ему с благоговением.
– Как известно, уже много лет Лафайеты являются лучшими рестораторами в Орлании. Кулинарный дар у нас в крови. Именно поэтому мы являемся законодателями кулинарной моды всей империи. Сегодня мои внуки Мирелла, Ардин и Тимоти приготовили изысканные блюда в качестве примера и золотого стандарта, на который вы все должны равняться.
Я вместе со всеми подошла к стойке, слушая восторженное аханье работников и поваров.
Там, на роскошной скатерти, украшенные цветами и фруктами, в изумительной сервировке стояли три необычных и необыкновенно эстетичных блюда.
– Этот десерт называется «Вселенная удовольствия и магической гармонии», – писклявым голоском объявила Мирелла.
«Вселенная…» выглядела как шар на пирамидке из печенек. Нижняя часть шарика была из глазури, внутри находились суфле и фрукты. Сверху сфера представляла собой переплетение нитей глазури, посыпанных кокосовой стружкой и съедобной золотой фольгой.
Раздались восторженные охи, ахи и аплодисменты, к которым я сдержанно присоединилась. Принимая комплименты, кузина польщено улыбнулась.
У Ардин на квадратной тарелке покоилось нечто, напоминающее картину художника-импрессиониста.
Но больше всех поразил Тимоти, своей искусно собранной из кусочков белой рыбы, а так же фруктов и овощей рыбиной, исполненной в натуральную величину. У него там вообще была целая сценка из подводного мира с кораллами, водорослями и ракушками.
Как-то так блюдо и называлось. Если честно, название было таким длинным, что я и не запомнила.
Когда восторги улеглись, необыкновенно гордый и самодовольный дедуля Сильвестр, объявил:
– Ну, а сейчас настало время моей младшей внучки проявить талант и показать себя достойной представительницей рода. Итак, Манон, чем же ты нас удивишь?
Старик хитро прищурился, явно очень радуясь своей провокации.
Любопытные взгляды скрестились на мне, как острия шпаг.