– Дело в том, что Мэй ещё утром умчалась в столицу в ателье мадам Шаттэм – забрать готовый заказ, а потом она планировала прогуляться со своей верной подругой по ювелирным лавкам. Боюсь, вернётся только к вечеру.
Виктор едва сдержал ироничный смешок. Вроде бы герцог никогда не был глупцом, так почему он так слеп и глух, когда дело касается его ненаглядной, но чересчур своенравной дочурки?
– Тогда… не знаю даже, как лучше донести до вас… Но буквально час назад я был свидетелем удивительной сцены. Ваша дочь, господин Асвид, проходила собеседование на факультет алхимии в моей академии, – невозмутимо закончил Виктор.
Герцог стремительно побледнел.
– Это какая-то ошибка… я не давал своего согласия, – хрипло вымолвил он и, нервно сглотнув, потянулся за чашкой с ароматным корсианским чаем.
Виктор фальшиво улыбнулся.
– Я видел подписанное согласие, отмеченное родовой печатью своими глазами. Полагаю, Мэй не сильно-то стремится выйти замуж и решила взять жизнь в свои заботливые руки, – иронично произнёс он, хоть и давал себе зарок не потешаться над таким честным и открытым драконорожденным, как Ральф Асвид.
… только годы, проведённые на военной службе, а потом и в стенах Драгхара на должности ректора оставили свой неизгладимый след. И без того непростой характер Виктора испортился окончательно, став скверным.
– Ты же не думаешь, что я специально устроил это с целью одурачить тебя? – недоумённо крякнул герцог, едва не расплескав чай.
Видимо, ему очень тяжело поверить в то, что его очаровательная и невинная, будто ангел, дочь решилась на обман.
Виктор был готов проститься с тысячью флоров, только бы увидеть, как нахалку накажут. Но… сейчас у него совершенно иные цели.
– Вам нет никакой выгоды дурачить меня, ваша светлость, – учтиво произнёс он. – Тем более таким образом.
Герцог поставил чашку на блюдце и взволнованно облизал губы.
– Тогда… могу я рассчитывать, что ты не примешь заявление моей глупой дочери? В знак нашей многолетней дружбы…
Виктор бесшумно втянул воздух носом.
«Я и так тянул до последнего…» – подумал, успокаивая себя и свою не вовремя проснувшеюся совесть.
– Вы знали моего отца, господин Асвид… и были моим наставником в период становления.