По венам прокатился жидкий огонь, и я глухо застонала, прильнув к мужу. Его язык стал требовательным и жадным, он то терзал меня, то ласкал, и я отвечала ему тем же.
― Погоди! ― я с трудом оторвалась от Эйдана и уперла ладонь в его грудь. ― А что насчет Лилиан?
― Я распоряжусь проверить еду и напитки, когда нам вынесут блюда. Но за меня не беспокойся. У меня иммунитет к ядам и любовным зельям. Иначе я бы давно оказался женат!
― Что? Но как?
Эйдан, сообразив, что больше мы целоваться не будем, вздохнул и отодвинулся.
― Это особенность нашего рода. Мы не умеем оборачиваться в драконов, как древние, но имеем кое-какие преимущества. Например, абсолютную устойчивость к ядам. Это семейный секрет, так что прошу хранить его в тайне. Помимо этого у меня невероятно острое зрение.
Ничего себе. Здорово быть потомком дракона! Мне же достался ― неведомо откуда! ― первородный огонь.
― Ты уверен в этом?
― Поверь, в юности я чего только не глотал, чтобы проверить. Осечек не было! ― ухмыльнулся муж и, посерьезнев, добавил: ― Возможно, ты такой способностью не обладаешь, потому будь осторожнее.
Беспокойство за Эйдана несколько отпустило меня, и я зевнула.
― Ложись спать, ― чмокнул меня в макушку муж. ― Встретимся за обедом.
Улыбнувшись на прощание, он захватил папку и ушел.
Никогда прежде я так не волновалась перед обедом! Представление родителей, угроза, исходящая от Лилиан… Я то и дело нервно разглаживала складки на и без того безупречном платье.
Сделав глубокий вдох, я взяла себя в руки. Все будет хорошо, я верю Эйдану. Если не в его иммунитет к ядам, то в службу безопасности и артефакты. На моем указательном пальце уже красовался один, присланный мужем вместе с запиской. В ней Эйдан каялся, что до сих пор не одарил меня драгоценностями и срочно исправлялся.
Обычно мы с мужем отправлялись на обед вместе, но сегодня компанию мне составила Алиша. Родителей должен был представить король, чтобы придать вес их появлению.
Когда мы с Алишей вошли в зал, большая часть гостей уже была здесь. Я отыскала взглядом Лилиан, беспечно щебечущую со своей долговязой подругой. Ее лицо было безмятежным, словно ничего особенного не происходило.