Бл***, как давно это было! Павел пережил это однажды, переступил и забыл. Потому что не его это была вина, если какая-то дура...
Дьячкова. Эта, как ее. Люда. Да, Люда.
Конечно, Павел ее помнил. Он помнил все.
Да, он спал с ней. И что такого? Кто по молодости не имел коротких ничего не значащих связей? Откуда ему было знать, кто с ней спал еще?! А ей втемяшилось, что у них любовь. Начала доставать его, ловила везде, где могла поймать одного.
У Павла в тот момент было на мази с Машкой. И Машку он бы точно не променял на эту тупую корову.
Убралась.
Потом до него доходили слухи, что она пыталась наложить на себя руки. Вены резала. Да плевать он хотел на эту прилипчивую идиотку. Отправили ее на принудительное лечение или нет, ему было безразлично. Наоборот, вздохнул с облегчением.
Некоторое время от нее ничего не было слышно, потом опять пошел слушок, что Дьячкова родила от кого-то и задушила ребенка.
Через знакомых узнал, что ей дали срок.
С тех пор он больше не слышал о Дьячковой. И вот сейчас он вынужден будет сидеть с ней за одним столом?!
***
Однако он взял себя в руки, поправил манжеты и сказал:
- Нет. Я не знаю, кто это.
Тот криво так усмехнулся и сказал:
- Надеюсь, ты понимаешь, что останется от Павла Торопова, если вдруг печальная история этой девушки пойдет по первому каналу? Склонение к самоубийству или содействие в нем, совершенные, повлекшие самоубийство или попытку самоубийства, совершенные в отношении беременной.
- Ты?! - зарычал он. - Мне ничего даже при большом желании впаять не смогут! Срок давности прошел!
Но да, он понимал, чем телевизионная шумиха для него обернется. Если умело преподнести. Понимал! К этому он оказался не готов. И главное, сделать сейчас ничего не мог.
- Раньше я не давал этому ход, потому что Маша была счастлива с тобой, - проговорил Владимир, глядя в сторону. - Теперь сдерживающего фактора нет. В общем так. Ты полностью снимаешь давление с ПАО. И быстро. Быстро, понял, да? Сворачиваешь все, что твои ребятки нарыли на Марию, и оставляешь ее в покое.
«Пошел ты нах***!» - орало все в душе, но Паша молчал, сжимая зубы.
А тот смерил его взглядом и добавил:
- Больше я тебя не задерживаю.