— ПО-ЦЕ-ЛУ-Й! — требую я, чувствуя пьянящую пустоголовость.
— Ты наглеешь на глазах. — тяжело вздыхает он.
Проводит рукой по моим волосам и отбрасывает их за спину. В его жестах чувствую нежность и бережность. От этого жмурюсь сильнее. Костя берет мое лицо в ладони и прижимается к моим губам своими. Спокойно и медленно.
С закрытыми глазами это касание ощущается острее. Мои губы тут же размыкаются, как две покорные рабыни. Он инстинктивно раскрывает свои, и поцелуй вдруг становится очень глубоким и очень горячим.
Напоминаю себе, что этот мужчина хочет меня. Хочет настолько, что со злостью и психами отказался от своих планов.
Опускаю ладони и прохожусь ими по его ягодицам.
Да…
Я могу трогать его везде, где захочу и когда захочу. И пусть только попробует запретить.
Выбираюсь из его хватки и ползу ими вверх по спине под пиджаком, чувствую глубокий желоб позвоночника, силу его мышц.
— Еще… — шепчу ему в губы.
Он просовывает руки под волосы на моем затылке и наклоняет голову сильнее.
Набрасывается на мои губы, кусает их и громко дышит носом. Позволяю его языку орудовать у меня во рту, расслабив губы для этих сладчайших пыток.
Перемещаю руки на каменный живот, отчего тот вздрагивает. Чувствую его возбуждение. Это так потрясающе.
Тихонько стону ему в губы и позволяю рукам плавно стечь вниз к поясу брюк, где меня перехватывает плохой полицейский. Разрывает поцелуй и отталкивает от себя, держа за плечи.
— У МЕНЯ СОВЕЩАНИЕ ПО ВКС. ИДИ, РАБОТАЙ. — рычит он.
Его губы с виду такие твердые, а на деле очень — очень мягкий.
— Довольна? — раздраженно бросает он, направляясь к своему рабочему столу.
Я очень довольна.
Определенно, есть свой шик в этих его эрекциях, ищущих себе место в костюмных брюках.
— Хорошего вам дня, Константин Борисович. — улыбаясь как Дуреха, говорю я. — Я подумаю над вашими словами. Может, и правда, мне все это ни к чему.
Костя плюхается в кресло и поправляет брюки, морщась.