— Полина… Аркадьевна, я понимаю и тебя, и твои чувства, но необходимо поговорить с девочкой.
Ученик, посланный Ольгой Васильевной, приводит Дарину. Дочь уже готова задать миллион вопросов, но сдерживает себя.
— Дарина, расскажи, пожалуйста, когда ты в последний раз видела Филиппа, — просит ее Ольга Васильевна.
Дочь поворачивается ко мне словно спрашивает разрешения.
— Не бойся. Просто расскажи.
И Дарина рассказывает, что они пошли к Филиппу за ее тетрадью, что его мама была нетрезвая и накричала на них, а потом Филипп должен был пойти на тренировку, но он поехал к бабушке.
— Ты уверена, что к бабушке? — переспрашивает ее Анастасия Юрьевна.
— Он так написал.
— А потом?
— Я не знаю. Я уснула. — Дарина виновато вздыхает. — А последние сообщения не прочитаны…
— Ты можешь показать вашу переписку? — просит Громова.
— Да. — Дарина протягивает директрисе свой телефон.
Анастасия Юрьевна тщательно изучает записи, листая их назад.
— А кто такой Эрик? — директор вопросительно смотрит на Дарину.
— Эрик! — восклицаю, не давая Дарине возможности ответить.
Адрес Эрика находится через школу. Все-таки социальные сети иногда приносят пользу. Эрик указал место учебы, а дальше было не сложно.
Филипп действительно оказался там. Но, как сообщила мне Ольга Васильевна, воинственная женщина в лице Елены Ильиничны, той самой бабушки Эрика, которую я сама видела всего один раз, выставила за дверь и классного руководителя, и сотрудника полиции, объяснив это тем, что ребенка в руки садистов она не отдаст, а будет разговаривать только с Костей.
Глава 27
Дарина
— Дар, прости! — Филипп виновато смотрит на меня, хлопая пушистыми ресницами.
— Фил! Как ты мог?! — накидываюсь на него, не желая ничего слушать.
— Я же не думал, что ты устроишь такую панику.
— А зря! В следующий раз будешь думать! — Я все еще на него сердита.
Мы сидим на сломанной карусели возле моего дома. На улице хорошо. Тепло. Медленно падает снежок, словно тоже успокаивает. Немного ежусь, натягиваю рукава махрового свитера на руки и стараюсь придвинуться ближе к Филу — так еще теплее.
Я изредка бросаю взгляд на маму, которая ругается на папу Филиппа, но не хочу слушать за что. Главное — Фил нашелся, и он рядом.
— Не знаю. Я и сам не понял, как так получилось.