Мы были в отпуске целый месяц, и когда цикл не пришел, я мигом помчалась в аптеку. Смотрела на долгожданные две полоски и не верила своему счастью. Костя сказал, что море и свежий воздух творят чудеса. Это сейчас я понимаю, что мы просто остались без контроля «заботливой» Анны Захаровны.
Я помню дату, когда пошла на первый скрининг — 13 июня. Это была пятница, но я никогда не была суеверной, и не верила в подобную чепуху. Но видно всему есть место. Риск синдрома Дауна плода с показателем 1:4 — таким был диагноз, разбивший все на свете.
— Полина, может, тогда не стоит рожать? — ответил он.
— Костя, как ты можешь такое говорить? — с болью смотрела на любимое лицо. Сил возразить не было, я настолько была убита неожиданной новостью.
— Полина, у нас еще будут дети, я уверен. Зачем мучить и его и нас?
— Мучить? Почему?
— Потому что невозможно любить нежеланного ребенка.
— Но ведь мы оба его хотели! — возражаю я, глотая слезы.
— Мы хотели здорового ребенка, Полина.
Вот так легко мой ребенок стал для мужа нежеланным. Я не смогла с ним согласиться. Замкнулась в себе и все свободное время читала информацию на сайтах, форумах и группах, где мамочки делились своим опытом, воспитывая детей с таким диагнозом.
— Костя, я решила, что не буду избавляться от малыша, — твердо сказала мужу.
— Почему?
— Я не могу.
— Ты понимаешь, на что ты обрекаешь нас?
Да, я понимала. Но поступить по-другому не могла.
На повторном УЗИ, которое мне сделали в 13 недель, носовую кость также не увидели, хотя другие показатели были в норме. В анализе крови ХГЧ был немного повышен. Повышенный ХГЧ также является маркером синдрома Дауна у ребенка.
Генетик, пожилая сухонькая женщина, к которой меня отправили, назвала те же цифры, которые я уже знала наизусть, и рекомендовала сделать амниоцентез.