Дэн и господин музыкант с легкой душой рассуждали на самые разные темы — от спорта и искусства до машин и мотоциклов — одной страсти на двоих. О женщинах они тоже говорили, правда, с оглядкой на меня, и все больше шутили. Дэн подкалывал меня, а Кезон — Дэна.
— Мне всегда было интересно, с каким человеком ты свяжешь свою жизнь, — сказал вдруг Кирилл между делом, очень тактично не упоминая Инну Князеву.
Денис посмотрел на меня — долгим, теплым, мягким взглядом, и я не могла не улыбнуться в ответ.
— Жизнь нужно связать со своим человеком, — просто ответил он, накрывая мою ладонь своею. Стало до ужаса приятно — словно мою макушку осветило солнце.
Кезон бросил на нас странный изучающий взгляд.
— Наверное, ты прав. Вырос, что ли, малыш Денни? — он ловко перегнулся через столик и потрепал Смерча по волосам.
— Ты старше его? — тотчас спросила я, переставая робеть.
— На несколько лет, — туманно ответили мне. — Но тут, — коснулся указательным, чуть заостренным пальцем виска Кирилл, — наш возраст существенно отличается.
Кто из них вечный подросток, я так и не поняла — у музыканта зазвонил телефон, и он вынужден был ответить на звонок.
— Как он тебе? — с любопытством спросил Денис.
— Классный, — честно ответила я. — Никогда не думала, что с таким, как Кирилл можно вот так вот запросто болтать.
— Не увлекайся слишком, — мягко сказал Смерч, между делом разливая сок по бокалам.
— Ревнуешь? — вспыхнул во мне веселый плящущий огонек. — Смерчинский, ты вершина эволюции логики — сам же его пригласил, и сам же ревнуешь!
— Я не ревную, — ничуть не обиделся Денис, пребывая явно в каком-то очень спокойном расположении духа. — Кирилл — сложный человек. Иногда он бывает слишком сложным, — крайне обтекаемо дал он характеристику другу.
— Ну и зачем ты пригласил своего крайне сложного друга? — полюбопытствовала я вновь.
— У него не слишком хороший период в жизни, — вновь напустил тумана брюнет.
— Что за сложный период? Концерт в каком-нибудь мьюзик-холе отменили? Гремми не получил? Его тест в новой песне отдали Гектору? — наивно считала я в тот момент, что у известных личностей не может быть иных, общечеловеческих забот.
— Если захочет, сам расскажет. Я мало знаю, — покачал головой Денис.
В это время гость вернулся и мы продолжили беседу.