До сих пор перед глазами стоит сцена, где он выгребает все с моих полок, сваливает вещи на кучу и начинает «ревизию», выбрасывая все «шлюхинские шмотки». Он даже белье мое проверил, и теперь у меня только два лифчика, которые одобрила бы даже церковь. И нет ни копейки денег, чтобы купит новые, потому что я все сбережения откладываю на поездку в Париж. Хоть понятия не имею, как сказать об этом Пете и не получить каникулы в реанимацию.
А еще чемодан исчез из-под кровати в неизвестном направлении, хоть теперь это не имеет значения, потому что Петя не даст мне уйти.
Поэтому, побег — единственный способ избавиться от его тирании. А когда я выжду подходящий момент, то сделаю это сразу, ничего не забирая с собой.
Только, все равно не раньше, чем отвезу детей на каникулы, потому что пока на счету каждая копейка.
— Давай кофейку, а? — шепотом предлагает Паша.
Я быстро срываюсь на ноги, трясу головой, отказываясь от угощения.
— Спасибо, Паша, но я хочу заглянуть к своим на биологию.
— Прямо по головам их будешь на каждом уроке считать? — посмеивается он.
Подтверждаю его догадку улыбкой и ухожу под аккомпанемент змеиного взгляда математички.
На самом деле, меня интересует только одна голова — голова Ленского."
"С нашего последнего разговора он меня игнорирует: не ходит на мои уроки и на классный час, а на перемене просто таинственным образом испаряется сразу отовсюду.
Урок идет уже минут двадцать, так что я осторожно стучу в дверь и заглядываю в класс.
— Я быстро, Степанида Семеновна. — Нахожу взглядом Ленского: он в наушниках что-то записывает в тетрадь. — Можно я Ленского на минутку заберу?
Ленский, само собой, даже не слышит, и замечает меня только когда мальчишки с парты перед ним привлекают его внимание.
Поднимает голову, хмурится — и мы смотрим друг на друга.