Она была не слишком приветлива, так что я не стал обременять ее своим желанием услышать больше подробностей, но она подтвердила это. Кэти, ты моя дочь.
Единственный звук, который вырвался у нее, был короткий, полный боли всхлип. И прежде, чем она выставила себя дурочкой, она выбежала из каюты.
— Кровь и ад, — застонал Энтони.
— А ты ожидал визгов восхищения и крепких объятий отца и дочери? — холодно спросил Джеймс, когда пошел закрыть дверь, через которую только что выбежала Кэти.
— Не подходящее время чтобы острить, Джеймс.
— Возможно, нет, но что еще можно сказать о твоей прямолинейности. У тебя была возможность высказаться, не мучая ее неизвестностью, но ты потерпел поражение, пока ходил вокруг да около.
— Я просто хотел преподнести ей это мягко.
— О, ты сделал это, дорогой мальчик, — сказал Джеймс. — С изяществом кувалды.
Глава 47
Ее жизнь разбилась, как ореховая скорлупа в руке, а осколки были слишком маленькие, чтобы собрать их снова вместе. Единственной возможностью снова вернуть все, что она знала о себе — было отказаться от всего, но это было не так просто для Кэти.
И в этом был источник боли, от которой нельзя избавиться. Это была ложь, ложь ее матери, она скрывала правду от Кэти всю свою жизнь.
Кэти вопрошала всем сердцем, почему Аделина оставила ее один на один с изменяющим жизнь решением. Почему она сделала это? Кэти спрашивала себя, почему ее мать, и впоследствии, Кэти тоже, упустила жизнь с Мэлори.
Кэти возлагала столько надежд на Миллардсов, но теперь она была рада, что не росла рядом с ними. Ей не хватало воображения, чтобы представить, на что бы походила ее жизнь, если бы рядом с ней постоянно присутствовал кто-то типа Летиции. Она походила бы на нее, когда выросла? Мысль ужаснула ее. Но она понимала, что вырасти в среде Мэлори — это было бы замечательно.