С пронзительными голубыми глазами и не послушными блондинистыми волосами. С лицом, вылепленным искусным скульптором, который не пожалел для него мазков, лишив своё творения малейшего намёка на мягкотелость. Лишь камень. Лишь сталь.
И что в её жизни надолго Шалов не задержится.
Поэтому надо наслаждаться каждой минутой. Каждым его прикосновением. Ловить, требовать, отдавать, растворяться.
Полина с готовностью ответила на его поцелуй. Словно Алексей был последним оплотом человечества, она жадно вцепилась в его плечи, царапая ветровку.
Поцелуй Алексея обжигал. Его губы не были ласковыми, они вели себя по-собственнически, захватнически. Вторгались в её рот, атакуя и подчиняя. Мяли и тотчас посасывали, вызывая сладостную истому по всему телу.
У Полины от резко подскочившего адреналина в крови закружилась голова. Она растворялась в поцелуе, отдавая всю себя.
— Молодежь, вы хотя бы до квартиры дошли что ли.
Мужской голос вырвал Полину из сладострастного забытья.
Она узнала говорившего — дядя Петя с нижнего этажа. Ему было за семьдесят, всегда приветливый и учтивый. Краска стыда затопила Полину и она, пискнув, уткнулась лбом в грудь Алексея. Тот тотчас загородил девушку собой, крепче прижимая.
— Вы же сами верно подметили — дело молодое, не утерпел, — с задорной усмешкой ответил Алексей и подмигнул незваному гостю.
— Ну-ну, — поцокал языком дядя Петя, проходя мимо: — Добрый вечер, Полиночка.
— Добрый, дядя Петь.
— Вы всё-таки поднимитесь до квартиры-то. Мало ли что…
— Непременно поднимемся.
Вся ситуация вызвала у Шалова улыбку. Этот паразит в отличие от неё едва ли не смеялся в голос, когда она же заливалась краской стыда.
— Чего замерла? — прошептал он ей на ухо так, чтобы уходящий мужчина не слышал. — Отомри.
— Лёша…
— Что естественно, то нормально. Нас не застукали ни на чем постыдным. Я же не делал тебе куни, закинув ножку на плечо.
Ох, вот не стоило ему говорить последнюю фразу. Совсем не стоило. Потому что воображении Полины живо включилось и нарисовало описанную картину.