– Это вы не можете себе представить, что такое «прыгнули» и «пробежали». Мы с тобой одной крови, ты и я! Будет трудно, звони. Мы придем!
Астахов махнул на камеру рукой и побежал догонять своих товарищей.
«Маугли, Хемингуэй, Джек Лондон, – подумал Гуров, раздражаясь. – Рисованный герой, – заключил он уже совсем несправедливо. – Меня хотят убедить, что он из чистого золота, а душа у него бриллиантовая. А Игорь Лозянко упал и ударился затылком». И Гуров, прикрыв глаза, чтобы не видеть киноэкран, заставил себя вспомнить, как Лозянко лежал навзничь и мертво смотрел в потолок.
– Я, между прочим, это вам показываю, а вы спите! – Белан толкнул Гурова в плечо. – Куба. Пресс-конференция.
– Я не сплю, – виновато сказал Гуров.
На экране толпились люди с фотоаппаратами, магнитофонами, блокнотами. Комнату или залу, в которой они толкались, заливал рвущийся из окон яркий свет. Звука не было, люди на экране вдруг рванулись в одну сторону, навалились друг на друга, с экрана раздался треск и уже знакомый голос:
– Ну ладно, успокойтесь, я же пришел, а не убегаю.
– Жизнь в спорте коротка. Чем вы собираетесь заниматься, когда уйдете из спорта?
– В первую очередь отдавать долги.
– Не понял. Вы должны много денег?
Журналисты притихли.
– У меня есть прадедушка, дедушка, бабушка, отец, друзья, тренеры, всю жизнь я только беру: внимание, ласку, заботу, знания.
– Вы романтик?
– Можно сказать и так, но мне кажется, что я просто человек с нормальной психикой.
– Сегодня ваш звездный час, не будет ли вам скучно после возвращения со звезд?
– До звезд я еще не долетел.
Гуров вышел на улицу, попрощался с оператором, который становился режиссером, и пошел в сторону стадиона. «Скоро девять вечера, на стадионе никого нет, зачем ты туда идешь, сыщик? – начал Гуров привычный и уже поднадоевший монолог.