Ассандру тоже не нравится такое пристальное разглядывание, он по-собственнически кладет горячую, как печка, ладонь мне на бедро, сжимает.
Волк поднимает бровь, смеется клыкасто:
– Ну, в принципе, я тебя понимаю, друг… Но как же не вовремя ты женился…
– Это никогда не бывает вовремя… – философски изрекает Карс.
– Я прошу прощения… – открываю рот я. Ну хватит, в конце концов, быть бессловесным предметом мебели. Меня не отправили в спальню сразу по приезду(я бы и не пошла, конечно, но сам факт!), оставили сидеть и разговаривать с мужчинами.
– А ваш муж не рассказал? – уточняет Волк.
– Я не успел, – раскрывает, наконец, рот Ассандр. – Да и полной ясности не было…
– Ну а теперь, знамо дело, есть, после встречи с Ежей-то, – кивает Карс.
– Да… И после его разговора с Зарнихами… – судя по голосу, Ассандру не нравится эта тема.
– Зарнихи? – вычленяю я основное.
– Да… Западный клан. – Ассандр делает паузу и добавляет, – драконы.
– Угу… – кивает Карс, – затворники… Двести лет их ничего не интересовало. Дед Ежи, помнится, как только не прыгал, чтоб их в Империю затащить, и нихера… То есть, простите, миледи, никак не получалось… А тут сами припер… То есть, еще раз простите, миледи, прибыли…
– Это же… Хорошо? – с сомнением поддерживаю я беседу, все еще не понимая, каким образом приезд в столицу представителей затворнического клана драконов может быть связан со мной и с грядущей войной…
– Это странно, – кивает Волк, – было бы.
При этом он сверлит меня серьезным серым взглядом, так, что сразу становится понятно: обстоятельства – это я. Или что-то, связанное со мной.
Неожиданно мне эта игра в слова начинает надоедать. Эти трое, судя по всему, знают то, что касается меня непосредственно, но не говорят! Или говорят загадками!
Я хмурюсь, и здание слегка потрясывает.
Со стены падает здоровенная картина, изображающая дракона, уничтожающего огнем большое селение. Не иначе, родственник какой-то.
Ой…
Осознав, что зданиетрясение произошло из-за меня, я пугаюсь, волнуюсь, и пол трясется еще раз. Сильнее. Где-то в глубине дома со звоном лопается посуда…
Тут, наконец-то, приходит в себя Ассандр, шустро перетаскивает меня на колени, наплевав на зрителей, и принимается гладить.