Плохо я еще умею обращаться с драконами…
Но ничего, какие наши годы?
– Ну так что? – спрашиваю я, игнорируя шипение, – зачем вызвал? Мне надо отдохнуть. Я к докладу пять часов готовилась.
– Зачем доклад? Я же сказал, решу вопрос с ректором, – удивляется он, опять начиная меня интенсивно жамкать, облизывать и нюхать. Судя по резкости движений, заводится мой дракон все больше и больше, а я способна теперь только послушной куклой в его лапах висеть.
И опять дуреть от его запаха и вкуса. Хотя, надо заметить, что голову уже так не кроет, как в первый раз.
"Но все же, где-то под гнетом этого вожделения, словно под толщей воды, бултыхаются правильные мысли.
Трезвые.
И это может быть определенным достижением!
То есть, либо сила моя нарастает, и способна перебороть наведенный морок.
Потому что я, получается, не теряю больше себя. А, наоборот, приобретаю много нового и хорошего.
Вот и сейчас, вместо того, чтоб полностью подчиниться Ассандру, я принимаюсь активно сопротивляться и выговаривать ему:
– Не надо ничего решать! Я не собираюсь прекращать учиться! И не собираюсь становиться твоей… Кем бы то ни было! Понял? И поставь меня, наконец, на землю! Мне неудобно! Ноги болтаются!
– Ты ничего не изменишь, Дари, – возражает Ассандр, и не думая меня отпускать, – ты – моя, это понятно уже, и это подтвердит любой суд.
– Да по какому праву? – бешусь я, толкаясь уже отчаянно. Морок сходит на нет под приступом ярости, а ветки на деревьях рядом начинают гудеть от напряжения. Оказывается, не только я могу противостоять своему мучителю, но и моя сила рядом с ним приходит в себя! Вот что за бред? Почему не раньше, в пещере? До того, как проклятый дракон сделал меня своей?
И с чего это я вдруг так начинаю думать? Не сделал своей, а забрал мою невинность!
Гад! Похотливый!
– Потиш-ш-ше, Дари, – Ассандр опять прижимается к моим губам, и все мои революционные мысли мгновенно выметает наслаждением от поцелуя.