Открываю глаза, потолок салона автомобиля, голова тяжелая, не могу ее даже поднять. Темно, значит, еще ночь и, может быть, меня не так далеко увезли от города. Играет какой-то блатной шансон, мужчины молчат. Кто-то закуривает, тянет дымом, от него начинает мутить.
Руки связаны спереди, туго перетянуты скотчем. На мне нет сумочки, что висела через плечо, там паспорт, телефон, немного денег и ключи от дома. Надежда на то, чтобы кому-то позвонить и попросить о помощи, пропала. Я даже не знаю, где она может быть, у похитителей или валяется там, у подъезда.
– Послушайте, эй, мужчины, – голос слабый и еле слышен даже мне. Но, на удивление, один из похитителей поворачивается.
– О, очнулась наша крошка. Посмотри, Костян, она очнулась, – он толкает в бок водителя, тот заглядывает в зеркало дальнего вида, но меня не видит и тоже оборачивается.
Пробегается по мне взглядов, хмурит широкий лоб.
– Ты чем ее накачал, придурок? Она выглядит, как готовая вот-вот откинуться. Что мы спросим с трупа? Дебил.
– Можно остановить.
– Чего ты там говоришь, крошка?
– Остановите, пожалуйста, мне плохо.
– Костян, ей плохо, что делать?
– За что мне бог послал такого придурка как ты, Антоха? Вот ты реально дебил. Она сейчас тут все заблюет, и ты будешь отмывать машину, придурок.
Скрип тормозов, машина резко останавливается.
– Да там всего было несколько капель, Костян. Она должна была вырубиться ненадолго, на пару минут всего. Кто ж знал, что ее так рубанет на час.
– Я сейчас тебя вырублю на пару часов, заткнись.
Тот, что Костян – высокий, жилистый в короткой потертой кожанке, не могу разглядеть его лицо, очень темно.
"То, что они не прячут лица – это уже очень плохо. Я не специалист, но детективы читала и смотрела. Если не прячут лица, значит, не боятся, что я опишу их, значит, меня просто не оставят в живых.