Я задержалась на крыльце еще минуть пятнадцать, было не так уж и холодно, солнце скользило по верхушкам заснеженных кедров, искрилось.
Зайдя в дом, сразу натыкаюсь на чью-то твердую грудь, на рефлексе опираюсь руками, под тонкой рубашкой горячая кожа, пальцы покалывает от этого тепла. В нос ударяет запах, что-то цветочно-восточное, а еще коньяк и ваниль. Поднимаю голову и вижу черные глаза Егора, он в очках, ему безумно идет, придает солидности.
– Извините, – делаю шаг назад и в сторону.
– Где вас носит, Вера Викторовна? – он чем-то рассержен и взвинчен.
– Я была на улице.
– Да, вы были с Морозовым и мило улыбались, я видел. Так вот, вы здесь на работе и личную жизнь устраивайте в свободное от работы время.
– Егор Ильич, я откровенно не понимаю ваших претензий. Моя личная жизнь никак не касается ни вас, ни работы. А если у вас есть претензии именно по работе, я рада их выслушать, если они конструктивны и по – существу.
Мы смотрели друг на друга так, что только искры не летели. Его странные претензии, моё непонимание этих претензий.
– Что вы хотели? – я первая начала диалог, он смягчил взгляд, но в сторону не отошел.
– Я хотел спросить, как вы себя чувствуете? Но судя по тому, как вы улыбались Морозову и смеялись над его шутками, у вас все хорошо.
– Да, все хорошо, спасибо за заботу. У вас я видела гости, ужин накрывать на двоих? – тактично перевожу тему.
– Я сообщу позже, – резко разворачивается и уходит, унося с собой аромат и грозу, что сверкала над нами.
Остаток дня прошел без эмоциональных скачков, ужин все-таки подали на двоих. Я старалась не думать ни о Егоре, ни о его гостье, ни о том, чем они могли сейчас заниматься. В душе был некий раздрай, хотелось чем-то себя занять и отвлечь. В дверь комнаты постучали.
– Вера, я обещал тебе свидание, ты готова? – Глеб стоял на пороге моей комнаты и держал в руке белую розу.
Это было очень трогательно, прижав руки к груди, я смотрела на этот цветок как на что-то нереальное.
– Ты так смотришь, словно тебе ни разу не дарили цветов, – Глеб подходит ближе, заглядывает в лицо, хмурит брови, – Вера, я подарю тебе еще много цветов, обещаю.
– Тамара Степановна называет тебя Глебушка, можно, я тоже так буду тебя называть? – лукаво улыбаюсь и принимаю розу.
– Я подумаю, ну что, идем на свидание?
– Идем.