Я молчала, как пришибленная, ну, меня-то понять можно, почти два года я не слышала имя мужа от других людей.
И вполне понятна реакция – внутри всё похолодело, даже дышать стало трудно. Давно я не слышала о нём ничего, да и не пыталась узнать. А тут прямо в лоб, словно у меня спрашивают, а знаю ли я что-то о Толе Бесе? Я бы рада не знать, но знаю слишком много.
Паркуемся, высотное здание, бетон, стекло и металл. Егор открывает мою дверь, подаёт руку, смотрю на неё, не сдвигаясь с места.
– Вера, пойдём, – тянет меня за локоть, находит ладонь, сжимает.
Втроём поднимаемся по большому крыльцу, стеклянные двери, мраморный, натертый до зеркального блеска пол, рамка, вертушка, охрана. Большой лифт, Егор ищет в зеркальной стене моё отражение, всматривается в лицо, хмурит брови.
– Когда будет вся информация по Бессонову?– обращается к Глебу, не сводя с меня глаз.
– Через пару часов досье ляжет на стол, шеф. Парни уже роют землю носом.
– Хорошо, я жду.
Лифт не спеша плывёт наверх, а мои мысли несутся галопом с обрыва. Пара часов, и парни нароют много интересного о моём муже, а приятным бонусом будет информация о его жене, плюс гигабайты фотографий. На них я как счастливая жена рука об руку со своим мужем, приёмы, банкеты, благотворительные вечера, Толя любил мелькать и брать меня с собой. Облик успешного бизнесмена, владельца компаний и мецената поддерживался на всю катушку.
Цель всех этих сборищ – не благие намерения, а пафос и показуха.
Но Толя будто никого не замечал, кроме меня, или так хорошо отыгрывал роль примерного мужа.
Светлая приёмная, красивая блондинка за столом секретаря. Иначе никак в главном офисе Воронцова Егора Ильича. А то, что мы именно в нём, я поняла сразу, не успела только прочитать название на переливающейся солнцем табличке, да и всё равно, мне тут недолго осталось.