Надавив на плечи, он резко распластал ее на кровати, и жестко поцеловал в губы, прежде чем двинуться вниз.
Ее кожа была нежной, как шелк. Он прошелся поцелуями по упрямому подбородку до тонкой шеи, втягивая кожу в рот и прикусывая зубами, зализывая нежными касаниями языка боль, которую причинял в своем нетерпении и жадности. Вячеслав хотел съесть ее - такой сладкой была девушка в его руках. Она гладила ладонями его плечи и спину, впиваясь ногтями, когда он задевал чувствительные местечки на шее и ключицах, пыталась ответить на ласку, тянясь к его телу губами, но он не мог оторваться от нее даже для того, чтобы ощутить эти нежные губы на своем теле, хотя не раз фантазировал об этом.
Дойдя до груди, он сдвинул вниз лифчик и ухватил ртом торчащий розовый сосок, заставляя ее тихо заурчать. Здесь ее кожа была еще нежнее. Он сосал мягкую белую плоть, обхватывая ртом как можно больше и не сдерживая порывов впиться в нее зубами. Если бы не бешено пульсирующий член, который грозил позорно излиться, как у перевозбужденного подростка, Вячеслав наслаждался бы грудью Лизы часами.
Двинувшись вниз, он прошелся губами по животу, в спешке стягивая с нее эластичные трусики, пока не ткнулся носом в гладкий лобок, втягивая в себя опьяняющий запах ее страсти и едва не рыча от открывающейся перед ним красоты. Лиза была мокрая и готовая, и, когда он, наклонившись, слизнул сочащуюся из нее сладость, она издала такой эротичный хныкающий звук, что ему пришлось сжать свой член у основания, лишь бы сдержаться.
У них не было времени и терпения для игр. Вячеславу нужно было в нее, срочно, и, чертыхнувшись, он оторвался от манящей плоти, надеясь немного остудиться, и встав с кровати, окончательно стянул с себя джинсы и взял из тумбочки презерватив, сразу же разрывая обертку и раскатывая его по своей пульсирующей длине. Когда он обернулся к Лизе, последние крупицы выдержки полетели к чертям, потому что вид ее открытой розовой киски с блестящими от смазки губками, мог свести с ума даже святого.