Посиневший от злости Приходько никак не мог понять, почему Олег Панин не покажет следователю фото прелюбодеев. Отчего он молчит и на суде только кивает в такт словам юриста?
(А вот для меня все было ясно. Если бы стало известно, что Панин знал о неверности супруги, судья не поверил бы в «простую ссору» и «банальный несчастный случай», дело выглядело бы совсем иначе. Тогда Олега скорее всего обвинили бы в запланированном убийстве, и ему грозил бы немалый срок. Хитрый адвокат в мгновение ока просчитал это и велел Олегу, своему давнему приятелю, крепко прикусить язык, ничего не говорить о снимках.
Когда Панину дали до смешного маленький срок, Приходько опомнился и заскрипел зубами. Черт побери, он свалял дурака! Надо было отправить фотографии судье или прокурору!
В общем, его затея сорвалась. Николай Георгиевич, Раиса, Валентина и Лариса продолжали жить как ни в чем не бывало. Чтобы замутить новую историю, Приходько продолжил слежку за Весениным. Юрий был уверен, что очень скоро папаша обзаведется новой дамой для постели.
Почему он не отправил снимки, подтверждающие факт измены мужа, Раисе? Мало какая жена сможет удержаться от бурного скандала, полюбовавшись на документальное свидетельство измены супруга, и, с большой долей вероятности, она выгонит прелюбодея вон.
Да только Юрий хотел полюбоваться не на тлеющий уголек, а на жарко пылающий костер. Ну наорет Рая на Колю, выставит его чемодан за дверь, и что? Где тут позор? Даже если про это узнают соседи и коллеги по работе, то женщины начнут жалеть Раису, приговаривая: «Не бери в голову, все мужики козлы», а сильный пол будет сочувствовать Николаю, запоет свою песню: «Вот уж не повезло тебе, попался, как дурак».
"Нет, Юра мечтал об ином. Он хотел сделать Весениных изгоями общества, и в его голове созрел поистине иезуитский план. Конечно, неприятно узнать о неверности своей половины, но есть нечто похуже. Если Валентина или Лариса станут преступницами и угодят за решетку, тогда их родители выплачут свои глаза от горя.
Услышав это, я постаралась не выдать своего негодования, а Приходько продолжал говорить с таким видом, словно пересказывал сюжет романа, не имеющий к нему ни малейшего отношения.
Глава 25
Юра никуда не торопился. Наоборот, ему очень нравился сам процесс подготовки того, что он мысленно называл спектаклем.