Впервые рядом не было старенького ноутбука. Он просто сидел и таращился в кружку с чаем.
Я опустилась на стул рядом.
— Как дела на работе?
— Нет больше работы, Ксюша.
— Почему?
— Сегодня была последняя лекция. Слишком тяжело стало их вести.
Внутри что-то оборвалось. Зачем академии больной преподаватель?
— Может, так даже лучше? Займешься тем, до чего всегда не доходили руки. А работать я буду. У бабушки пенсия есть. Проживем как-нибудь, — натянув на лицо глупую улыбку, начала сбивчиво говорить я.
— В академии осталась вся моя жизнь, Ксюша.
— Придумаем что-нибудь.
В телефоне щелкнуло сообщение. Я взглянула на экран. Пришел аванс. Ира не обманула. Целых двадцать тысяч рублей. Для меня в моем нынешнем положении — почти состояние.
— Ну, вот, видишь, мне зарплата пришла, — просияла я. — Давай, что из лекарств купить нужно?
— В онкоцентре выдают бесплатно. Но квот слишком мало, — покачал головой отец. — Квоту может получить только тот, кого комиссия посчитает достойным.
— Давай купим самое необходимое. К чему ждать эту квоту?
— Если купим один раз, они квоты не дадут.
— Что за ерунда?
— Не ерунда, Ксюша. Узнают, что мы можем платить, и не дадут.
— Так что же теперь, ждать, когда процесс станет необратимым?
— Подождем неделю. Если квоту не дадут на следующий прием, заплатим.
— Но неделя — так много!
— Ничего. Я потерплю.
Мне стало плохо. По-настоящему. Горло перехватило спазмом и стало нечем дышать.
— Ерунду несет, — бормотала бабушка поздним вечером на той же кухне, когда отец ушел спать. — Вбил себе в голову, что ему бесплатно лечение дадут. Не дадут же! Я вот думаю, Ксюша. Что, если квартиру продать? Мы в однушке уживемся? А остаток суммы пустим на лечение.
В однушке? В одной комнате с больным папой и бабушкой?
— Я не знаю, ба… — как будто в спину медленно вбивали кол, и она становилась деревянной. — Честно, не знаю. Если считаешь нужным, выставляй на продажу. Только ведь разрешение папы тоже потребуется.
— Это моя квартира. Не папина, — зло рыкнула она.
В глубине души зашевелилась догадка — отчаяние бабушки на самом пике. Папу не вылечить. Продадим квартиру, трясущимися руками снесем деньги в онкоцентр, а потом… финал один.
Стало тошно. От того, что, как ни крути, а выхода нет.
Я поплелась в свою спальню. Включила сотовый телефон, пытаясь отвлечься от жуткой реальности. Странный аккаунт просился в друзья. Вроде Ира.