— П-почему… нехорошие? — спросила, запнувшись.
— Потому что, когда кто-то в этом городе забывает, где его место, ему об этом следует напомнить, — подмигнул он мне.
Больше вопросов я не задавала, чтобы не распалять воображение.
Перед машиной он резко притянул меня к себе и накрыл мой рот неожиданным поцелуем. Властный и уверенный, этот поцелуй обезоруживал внезапностью. Его язык настойчиво скользнул в рот, и я закрыла глаза.
Руки сами собой опустились на его плечи, и чем дольше длился этот поцелуй, тем отчетливее я ощущала, как предательски легко отзывается на него тело.
Его губы дерзко скользили по шее, терзали и нежно покусывали, вызывая целый вихрь незнакомых чувств. Все тело наполнялось сладкой тяжестью, колени подгибались, и я беспомощно прислонилась спиной к плотно закрытой дверце машины.
Я вдыхала запах его кожи, ощущала тяжесть его тела, и меня охватывало пламенем. Я желала его поцелуев, таких откровенных и властных.
— Я заберу тебя завтра пораньше, — хрипло шепнул мне в шею он. Я подняла на него глаза. Молчаливая покорность была согласием. Завтра, значит завтра.
Глава 19.
Он открыл мне дверцу и помог забраться в его машину.
— Остановите? — когда мы проезжали мимо сверкающего огнями торгового центра, опомнилась я."
"— Точно? Может, лучше к подъезду? — бросил короткий взгляд в мою сторону Тихонов.
— Нет, я прогуляюсь по магазинам.
— Ладно, — он по-доброму усмехнулся и свернул на парковку.
— Я пойду? — прижав сумочку к груди, взглянула на него я.
— Иди, — коснувшись на миг пальцами моего подбородка, улыбнулся он.
— До свидания.
— До завтра, Ксюша.
Промозглый ветер и дождь трепали мое пальто, но я не чувствовала холода. После поцелуев Тихонова во всем теле разливалось странное приятное тепло.
«Интересно, каково это — быть любовницей олигарха? — бродя среди небольших магазинчиков, размышляла я. — Чем поразить его воображение, когда у него есть все, а у тебя — мало того, что ничего, так еще и никакого опыта в соблазнении?»
Притормозила у бутика нижнего белья.
Не удержалась, зашла в магазинчик. Мне хотелось отвлечься. Возвращаться домой было страшно.