Она по-прежнему не знала, что ей делать теперь, когда она точно узнала, что Джайлс Теннант был любовником ее матери. А еще ей не давали покоя странные намеки сэра Руфуса. Почему он собирался назвать новую розу в честь Харриет Коупленд? Ведь он, судя по всему, должен всем сердцем ненавидеть женщину, погубившую его брата…
Если она вернется в Лондон, не поговорив с сэром Руфусом, она уже никогда не узнает ответы на мучившие ее вопросы. С другой стороны, сэра Руфуса только что едва не выставили силой из Хепворт-Мэнор; как ей условиться с ним о встрече и, более того, как завести разговор на столь деликатную тему, как трагическая гибель его брата?
На Натаньела, прервавшего ход ее непростых мыслей, она взглянула совсем не доброжелательно.
— Ваша тетушка будет очень недовольна, если во второй раз за день застанет вас в моей спальне, — решительно объявила она.
— Значит, надо позаботиться о том, чтобы она меня не застала. — Натаньел вошел в комнату и тихо прикрыл за собой дверь. — Вы, кажется, сказали, что идете наверх укладывать вещи? — Он обвел комнату многозначительным взглядом.
Элизабет резко встала:
— После того как я поднялась к себе, мне снова стало нехорошо, и я ненадолго присела отдохнуть.
Натаньел, прищурившись, окинул ее пристальным взглядом; он сразу увидел, что она по-прежнему бледна, а вокруг глаз залегли темные тени.
— Да, вид у вас по-прежнему нездоровый.
Элизабет отвернулась, не в силах вынести его пытливый взгляд.
— Все дело в простуде, которая сопровождается легкой лихорадкой. — Она убрала упавший локон и посмотрела в окно.
— Может быть, все-таки пригласить к вам врача?
— Нет, я уверена, что в этом нет никакой необходимости. — Элизабет отвернулась от окна, чтобы не мучиться мыслями о доме сэра Руфуса. — Позвольте еще раз принести вам свои соболезнования в связи со смертью верного Черныша, — смягчившись, продолжала она.