Сэр Руфус самодовольно заулыбался:
— Подсыпал ему немного яда, который я добавляю в удобрение для роз… Да, я добавил горсточку в его ведро с водой, и скоро все было кончено!
Не очень-то скоро; смерть Черныша была долгой и мучительной. Значит, этот человек — это чудовище! — в ответе за гибель невинного существа и горе Натаньела!
— А как же Гектор? — Элизабет устремила на Теннанта гневный взгляд. — Значит, он тоже тогда пропал не случайно?
Элизабет почти не сомневалась в своей правоте.
Сэр Руфус расплылся в улыбке:
— Он такой доверчивый! Мне не составило труда подержать его часок-другой на привязи, а потом вернуть благодарной хозяйке!
Элизабет представила, как Теннант нарочно причинял невинным созданиям боль, и ее затрясло от гнева.
— Вы… и в самом деле… чудовище! — С каждым словом Элизабет снова и снова била его камнем по руке.
— Харриет…
— Я не Харриет! — Голос ее зазвенел от гнева. — Вы понимаете? — Глаза ее сверкнули. — Вы ошиблись, приняв меня за другую. Слышите меня? Я не Харриет!
Натаньел сразу же заметил, какая ярость исказила лицо его соперника.
— Элизабет, не возбуждайте его!
— Натаньел, он сумасшедший! — сердито отрезала Элизабет. — Он совсем помешался, спятил! По-моему, он «позаботился» не только о Черныше и Гекторе. Он… он… убийца! — задыхаясь, проговорила она. Слезы градом покатились у нее по щекам.
— Харриет…
— Харриет умерла! — Элизабет, придя в ярость, развернулась к сэру Руфусу. — Умерла, слышите? Она умерла девять лет назад, а может, и больше!
— Нет! — Лицо Теннанта исказилось от ужаса, и Натаньел почувствовал, как ослабла его хватка.
— Это вы ее убили? — Элизабет шагнула вперед и прижалась к разбитому стеклу оранжереи. — Это вы убили мою мать и своего брата? — прокричала она.
Если Натаньелу нужно было подтверждение того, кто такая Элизабет на самом деле, теперь он его получил.