Мне так хотелось верить, что это всё по-настоящему! Но нет, всё это была сплошная фальшь.
Даже не раздеваясь, не снимая вечернего платья, чулок, падаю на кровать и… выключаюсь. Это был бесконечный и ужасный день. А когда прихожу в себя, на часах семь утра. События вчерашнего дня тут же наваливаются на меня, давят, душат. Воздуха не хватает, в груди жжёт, слёзы опять совсем близко.
Безумно хочется увидеть Марусю и поговорить с Леной, пожаловаться ей. Она бы нашла слова, чтобы меня успокоить. А дочка – это мой волшебный талисман.
Снова надеваю плащ, заматываюсь палантином и выхожу из номера. Пойду на набережную, проветрюсь, посмотрю на море… Вдруг мне станет легче? Вдруг смогу привести в порядок мысли?
А когда возвращаюсь, вижу на крыльце отеля Богдана. Стоит, сунув руки в карманы куртки, смотрит, как я приближаюсь.
Ничего себе! Подсунул меня инвестору, а теперь стоит с несчастными глазами. Это мне больно, а не ему! Из-за него я чувствую себя раздавленной, униженной. Он растоптал мои чувства.
– Вернулась? – почти не разжимая губ спрашивает Богдан. Горькая усмешка тенью пробегает по лицу. – Как ты? В порядке?
– Конечно, – точно так же горько усмехаюсь я в ответ и добавляю с ядовитым сарказмом: – Что со мной может случиться!
– Вилла понравилась?
Вот же урод, а? Сейчас скажет: но согласись, Крис, я в постели в тысячу раз лучше, чем этот хмырь, правда же?
– Может, ещё спросишь, понравился ли мне Гущин? – зло бросаю я.
Внутри всё кипит, в душе одна за другой обрываются тонкие струны. Не знаю, как это происходит, но я отвешиваю Богдану пощёчину. Бью изо всех сил – коротко и звонко. От неожиданности у него дёргается голова, а в глазах вспыхивает гнев.
– Дай пройти, – вырываюсь, пытаюсь освободить запястье из горячего захвата.
– Кристина, постой…
– Отстань! Выпусти!
– Кристина… Прости меня. Прости, слышишь? Я виноват.
То, что Богдан извиняется, конечно, удивительно, он ведь самодовольный тип, который считает себя центром всей Вселенной. Но мне не нужны его извинения.