Начало восхождения было не трудным, но чем выше, тем сложнее становилось отыскивать подходящие уступы. Несколько раз Хайнц зависал над отмелью на кончиках пальцев одной руки, судорожно высматривая хоть какую-нибудь трещину.
Но упорство и огромная сила все-таки победили. С трудом перевалившись через край расселины, Хайнц несколько минут тупо пялился в вечернее небо, переводя дух. Медленно поднявшись на ноги, штурмфюрер старательно огляделся и, удовлетворенно кивнув, тяжелой рысью двинулся вниз по течению.
Ему, можно сказать, повезло: километрах в десяти от того места, где он выбрался, через реку был переброшен подвесной мост.
Это было нечто похожее на самогипноз: ритмично двигая ногами и руками, он повторял про себя слова детской считалочки. Впрочем, проговаривать можно было все, что угодно. Главное, чтобы был ритм. Вогнав себя таким образом в легкий транс, Хайнц пробегал километр за километром.
К вечеру следующего дня, усталый, посеревший, но живой Хайнц ввалился в ворота монастыря, первым делом спросив о хозяине. Узнав, что всесильный старик находится в замке, он решительно направился на служебные этажи. Туда, где располагался кабинет хозяина. Ворвавшись в приемную, он ткнул пальцем в секретаря и, не давая тому опомниться, приказал:
– Доложи, что Хайнц вернулся и просит срочно принять его.
– Вам придется подождать, герр Хайнц, – начал было секретарь, но штурмфюрер не дал ему закончить.
Перегнувшись через стол, Хайнц ухватил секретаря за отвороты дорогого пиджака и, выдернув из кресла, одним могучим рывком вскинул парня над головой.
– Я сказал, доложить срочно! – заревел он, швыряя секретаря в двери кабинета.
Двери оказались не запертыми, и секретарь, ввалившись внутрь, рухнул на роскошный ковер.
Сидевший в кресле с какими-то бумагами хозяин с интересом посмотрел на тяжело ворочающегося секретаря и, переведя взгляд на стоящего в дверях Хайнца, с усмешкой в голосе спросил:
– Ну, и как прикажете вас понимать, герр Хайнц?
– Я должен срочно сообщить вам важные новости, хозяин.
– Что ж, тогда входите и рассказывайте. Но прежде, чем вы начнете, считаю своим долгом сказать, что очень рад вашему возвращению.