Я не поверила и на миг, зная, что Аркелл на такое не способен, да и причин у него не было. Похоже, мачеха хватается за любую возможность, чтобы обелить себя.
– Что ты мелешь, дурная баба?! Такими обвинениями так просто не разбрасываются. Подумай еще раз, прежде чем такое утверждать. Иначе, если сотрясла воздух понапрасну, тебе вырвут твой лживый язык!
Мачеха побледнела, глаза ее забегали. Не знаю, в чем она хотела обвинить Аркелла, но сейчас спешно искала в памяти иной повод придраться и уже не так уверенно произнесла:
– Все помнят, как он едва не затоптал меня на своем аквилле.
– Это когда он привез мне срочное донесение, а ты в этот момент выходила из шатра воздухом подышать и разоралась на всю округу, что он испортил тебе воздух лошадиным потом и тебя мутит?
– Д-да…
– Так это же из-за твоих криков аквилл шарахнулся и встал на дыбы.
– Он едва не затоптал меня!
– Так, я не намерен больше слушать эту чушь.
– Я требую справедливости-и-и! – заголосила Изольда.
– Справедливости? – обернулся уже готовый отойти от нее отец и достал кинжал.
– Не-е-е-т, я кормлю ребенка!!! – От испуга мачеха грохнулась на задницу и стала отползать.
– Я не позволю такой змее, как ты, травить моего ребенка своим ядом, – отчеканил отец, хватая ее за волосы и замахиваясь.
Ясарат рядом со мной весь напрягся, готовый вскочить, но я накрыла его руку своей, успокаивая. Догадывалась, что будет дальше. Отец замахнулся, мачеха заверещала, но он отрезал ее косы, бросая на землю.
– Уведите! – приказал отец.
– Дайте попрощаться с сыном! – жалобно зарыдала его бывшая жена, поняв, что надеяться больше не на что.
– А ты дала мне попрощаться с сыном, решив отравить его? – спросил отец.
Не дожидаясь ответа, он ушел от нее, а Изольду уволокли, и еще долго раздавались ее вопли о пощаде.
– Подумать не мог, что пригрел змею на груди, – вздохнул отец, садясь за стол.
– За моего сына! За моего…
– Спасибо, отец! – не дал ему договорить Аркелл и сам отсалютовал гостям: – За мое возвращение!
– А вы ничего не хотите мне сказать? – негромко спросил отец нас с братом, когда все выпили и уделили внимание еде. Он не мог не заметить, что Аркелл не дал ему вновь объявить его наследником перед всеми.