Она ждала сегодняшнего вечера две недели, и, кажется, больше запугивала себя предстоящим, а на самом деле всё не так уж и плохо. Совсем неплохо. Очень даже неплохо. Че-ерт…
— Остынь, парень, — крикливым, неприятным голосом выдал попугай, Нина почувствовала, как плечи Кости, в которые она вцепилась, дрогнули, видно от смеха, и он стал подниматься, а она ткнулась затылком в стену, от разочарования хотелось кричать. А ещё стукнуть Шохина. Уже непонятно, кто с кем играть собирается. А он наконец поцеловал её, раздвинул языком губы, и тут же отстранился, наблюдая за её реакцией.
— Ты заслужила приз. За терпение.
— С чего ты взял, что это было очень мучительно?
Он наклонился к её уху и шепнул так, что у неё мурашки побежали:
— Ты мне сказала. Только что.
Она наконец расстегнула последнюю пуговицу на его рубашке, распахнула её и провела ладонями по его груди. Медленно, дразняще, а главное, изучающе. Наклонилась и прижалась губами, пальцы спустились по его животу, на секунду задержались на поясе брюк, потом расстегнули пуговицу.
— Мы нанесём Грише психологическую травму, — сказал Шохин, глядя Нине в лицо и с интересом ожидая её дальнейших действий.
— Почему-то я тебе не верю.
— Почему?
— Мне кажется, он уже и без того… впечатлённый.
— Ты плохо обо мне думаешь."
"Он отшвырнул ногой в сторону её джинсы, легко подхватил Нину и вынес из кухни. Она повисла на его плече, как кукла, и разглядывала тёмные волосы, на макушке они немного курчавились, и это отчего-то показалось милым.
Когда Шохин положил её на постель, Нина окинула комнату бездумным взглядом, раскинула руки на широкой постели и посмотрела на Костю, который торопливо избавлялся от последней одежды. Ощупывал жадным взглядом её тело, он узнавал её, для себя, и Нина в долгу не осталась, наблюдала, разглядывала, невольно отметив про себя его торопливость, а ещё то, насколько он не похож на её мужа.
Она коснулась его, когда он склонился над ней.