Закрываться было глупо, даже платье натягивать на колени было глупо, и Нина стерпела. Сделала ещё глоток шампанского.
— Илона развлекает Рустама в гримерке.
Вадик ухмыльнулся.
— Везет.
— Кому?
— Обоим, кому. — Он присел рядом с ней на диван, уставился на её колени. — А ты, говорят, грустишь.
— Кто говорит?
— Все. Врут?
— Не знаю. Я никому ничего не говорила.
Вадик устроил руку на спинке дивана, у Нины над головой, развернулся к ней вполоборота.
Сидел теперь очень близко, а взгляд опустил в вырез платья на её груди.
— Что у вас всё-таки произошло?
— Ты ждёшь, что я отвечу?
Он плечами пожал.
— Облегчи душу.
Нина рассмеялась.
— Вадим, прекрати. С какой стати я тебе буду душу изливать? Можно подумать, тебе это интересно.
— Конечно, интересно! Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. — Это он проговорил ей на ухо, Нина даже отодвинулась. Рассмеялась, стараясь его отвлечь.
— Я знаю, Вадик. — Подняла бокал. — Ты меня балуешь.
— Да. Я о тебе забочусь.
Нина посмотрела ему в глаза.
— Как поживает твоя жена?
Вадик смешно сморщился.
— Нина, зачем тебе это знать?
— Простая вежливость. Она милая девушка.
— Знаю. Она будет хорошей женой.
Нина рассмеялась вполне искренне.
— Ты сказал это таким тоном, будто что-то в этом понимаешь.
— Я — нет, но родители понимают. А я прислушиваюсь к их мнению. А ты любишь родителей?
— Да. И, возможно, ты прав. Если бы я их слушала, не выскочила бы замуж в семнадцать.
Вадик головой качнул.
— Какая интересная у тебя жизнь.
Разглядывал её смеющимися глазами, потом положил руку Нине на бедро.
— Я знакома с твоей женой, и я за женскую солидарность.
— Ты же ей не подруга, — со смешком проговорил он.
От этих слов и его тона стало неприятно, но пришлось проглотить и снова улыбнуться. Вадик тем временем вкрадчиво поинтересовался:
— Надеешься, что он проникнется?
Пришлось напустить в глаза непонимания.
— Ты о чём?
— О Косте. Он никогда не возвращается, Нина. Спроси обеих его жён.
Нина сглотнула. Так жены, значит, было две. Вовремя выяснила.
— Я ничего не жду.
— Тогда в чём дело?
На его лице было написано откровенное непонимание. По разумению Вадика, она уже минут десять назад должна была повиснуть на его шее, обрадованная даже тенью его желания, и обслужить так же, как Илона Изланова.