Нина тоже на соседок, пришедших оказать Евгении Петровне моральную поддержку, посмотрела, весьма недобро. Рассерженно выдохнула и пробормотала:
— Требует она. Я тоже требую.
Мужчина едва заметно усмехнулся в усы.
— Чего?
— Справедливости!
Евгения Петровна притворно ахнула и принялась причитать:
— Справедливость ей подавай. Товарищ майор…
— Я капитан.
— Неважно. Товарищ майор. — Нина в бессилии развела руками, слушая этот бред. — Это просто безобразие. Меня обвиняют, честную женщину. Сколько лет я их семью, если так назвать можно, терплю.
— Не надо трогать мою дочь! — угрожающе воскликнула Нина, и Аришу глазами поискала. Та стояла за диваном, прижимала к себе кролика, и, хмурясь, наблюдала за происходящим.
— А надо бы тронуть, надо! Чтобы разобраться. Товарищ майор, вы спросите у нее, где она ночами шатается, и с кем ребенка оставляет! Муж бросил, она шатается! На соседку ребенка бросила, авантюристка!
Нина от возмущения задохнулась, оглянулась на Зинаиду Тимофеевну, которая делала вид, что происходящее ее никак не касается.
— Евгения Петровна, как у вас язык повернулся? Я Зинаиде Тимофеевне плачу большие деньги, за несколько часов работы в день. И, заметьте, эти деньги налогами не облагаются. Так что, если будем разбираться, разбираться будем досконально! Отметьте это в протоколе!
— Умная, да?
— Да, не дура.
— Проститутка ты. Устроила вертеп. То муж к ней приезжает, то мужики какие-то.
Нина губы поджала, отвечать на открытое оскорбление не стала, вместо этого ткнула пальцем в бумаги, которые участковый быстро заполнял.
— Запишите, что меня оскорбили. Я на нее в суд подам. За клевету.
— Это я вру? Да кого угодно спросите! Все видят, все знают! Ходила такая скромница, в школе работала, а потом, — хозяйка в сердцах сплюнула, а на Нину взглянула так, будто в ней было сосредоточено все непотребное в этом мире.
— А вам какое дело? — веско поинтересовалась Нина. — Или вы квартиру только святым мученикам сдаете? И никаких мужиков я сюда не водила, не надо врать.
Участковый писал, не отвлекаясь, и, кажется, даже не прислушиваясь к гневным выкрикам, потом шмыгнул носом, постучал ручкой по столу, и поднял на Нину глаза.
— Так где вы работаете?
Та растерялась.
— А какая разница?
— У вас есть официальное место работы?
— Есть.