Он рассмеялся, оценив ее маленькую хитрость. Протянул руку, и Нина, после секундного колебания, вложила свою ладонь в его пальцы, и замерла, глядя, как Костя ее осторожно сжимает.
— Я завтра уеду, — сказал он, и Нина вскинула на него удивленный взгляд.
— Ты же только приехал.
— Всякое бывает. Мне срочно нужно в Киев.
— Надолго?
— На неделю, может, дней на десять.
Нина наблюдала за тем, как его палец кружит по ее ладони, никак глаз отвести не могла, а еще ждала, какого подарка Шохин потребует от нее на прощание.
— Поэтому я сейчас отвезу тебя домой, — сказал он, с едва заметным смешком. Именно после этого смешка, который все расставил по своим местам, Нина поняла, что начинает краснеть. — У меня самолет рано утром, надо хоть немного поспать. Ты меня простишь?
Она освободила руку из его пальцев.
— Прекрати!
Шохин, не скрываясь, рассмеялся.
— Ты сначала побледнела, потом краснеть начала. Думаю, когда я вернусь, мы обсудим этот вопрос подробнее.
— Как хочешь. Только не говори, что тебя это не устраивает. — Она взяла бокал и залпом допила вино.
Он пожал плечами и нахально улыбнулся.
— Не знаю. Но выясню."
"Остаток вечера Нина украдкой наблюдала за ним. Как он сидит, как ест, что говорит. Пару раз к ним подходили люди, чтобы просто поздороваться с Шохиным, или, как Нина это про себя назвала: засвидетельствовать почтение. Это именно так и выглядело, ему едва ли не кланялись, но сказать, что он наслаждался этим или хотя бы замечал такое отношение, было нельзя.
Кажется, он настоящий трудоголик, даже в ресторане, ужиная с девушкой, не может послать работу куда подальше, хотя бы на час. А иногда он пугал Нину пронизывающими взглядами или резкими словами. Он не был груб, он был безапелляционен, по некоторым вопросам у него было собственное мнение, оспорить которое возможным не представлялось. Нина смотрела на него, отмечая про себя деталь за деталью, и невольно начала представлять их вместе в постели, но представлять — слишком сильно сказано, представить это никак не получалось.