"
"Приблизившись к кровати, я включил лампу, что стояла рядом — на тумбочке, и коснулся лица жены тыльной стороной ладони. Обычно это помогало. И сейчас я напряженно ждал, когда ее тело, покрытое испариной, начнет расслабляться.
В какой-то момент взгляд опустился на тонкие оголенные плечи — от резких движений лямки сорочки спали, и вырез практически обнажал овалы девичьей груди. Нахмурился, некстати ощутив силу влечения. В этом беззащитном состоянии изящное, спелое тело жены казалось еще желаннее. Но я не собирался поддаваться порокам.
— Нет!.. Нет!
— Алина, — настойчиво позвал я, откинув одеяло и взяв ее за плечи.
Она резко распахнула глаза, дернулась, и начала неистово вырываться. Но я удержал ее и непреклонно притянул к себе.
— Тише, Алина. Проснись.
Ощущая, как прохладные ладони с силой упираются мне в грудь, я крепко обнял жену за плечи и поймал рукой ее лицо, чтобы увидела мои глаза.
— Это был сон, — убедительным тоном проговорил я.
И она, наконец, очнулась. Перестала сопротивляться, а взгляд осмысленно заметался по комнате. Уже в следующую секунду Аля смущенно убрала ладони от моей груди, однако я не стал ее отпускать.
— Чего ты так испугалась?
На мой хмурый вопрос, она растерянно подняла глаза. Приоткрыла рот, как будто хотела что-то ответить, но вместо этого спешно опустила голову, и затряслась от тихого плача.
Напряженно глядя на жену, я поддался сомнению всего на миг, прежде чем обнял ее теснее и прижал к своей груди. Стиснув зубы, уставился в пространство, догадываясь о том, что ей могло сниться. Страхи не желали оставлять девушку. Даже находясь в надежных стенах моего дома, даже пребывая в полном неведении, Алина не ощущала себя в безопасности. Возможно, чувствовала, предугадывала всегда, что Мерзоев так просто не успокоится, пока не восполнит ущерб нанесенный своему гнилому достоинству.
Я просто не желал ей лгать.
Поэтому, пока все, что мог — это держать жену в неизвестности и делать вид, что ее затворничество в доме меня вполне устраивает. Однако внутреннее состояние Алии выходило из-под контроля. Это начинало селить тревогу, которая преследовала меня все настойчивее. Больше так не может продолжаться.