— Ты спасла мне жизнь. Считай это всё небольшим проявлением благодарности, — железобетонно проговорил он, даже не моргнув, пряча свои истинные эмоции.
— А… та ночь… — я кашлянула. Почувствовала, как по шее заскользила капелька пота. Одна секунда этих жарких, по-настоящему безумных воспоминаний, и я — сплошной оголённый нерв.
— А в остальном всё остаётся по-прежнему.
Он поворачивается ко мне спиной, явно желая уйти от этой темы.
— Когда рожу, отдадите на суд Булаевым? — говорю ледяным тоном, глядя на мощную спину этого опасного человека.
Демьян в ответ лишь сжимает кулаки. Он игнорирует мой вопрос.
— Я слышала новость… случайно. Это правда, что… ваша супруга пришла в себя?
— Правда.
— И…
— Алсу пока слишком слаба. Она едва может говорить. Только беззвучно слёзы роняет…
Я прикусила губу.
— Я… я хочу, чтобы вы знали… ещё раз! Что я очень сожалею и раскаиваюсь в содеянном. Просто знайте, что это была случайность. Просто она… сама бросилась под колёса.
Молчит как скала.
— Как она себя чувствует?
— Врачи уже не надеялись, что она сможет открыть глаза.
— Она что-нибудь п-помнит?
— Мне пора работать! Я распорядился, чтобы твою сестру разместили в соседней комнате.
И всё.
Повысил голос.
Рявкнул так, что уши заложило.
Сказав это, он торопливо ушёл.
* * *— Что он тебе сказал, о чем вы говорили?
В комнату заглядывает сестра.
— В общем так, Тая, Демьян не знает, что это сделала ты… Ты остаёшься здесь, живёшь пока в соседней комнате, чтобы не вызывать подозрений в случае того, если мы вдруг будем требовать вернуть тебя обратно в институт. Логично?
— Логично.
— Я буду думать, как нам избежать тяжёлой участи и сохранить жизнь обеим!
— А что насчёт Алсу… Если она вернется? Это будет катастрофа, тем более, если она узнает про тебя и Демьяна.
— Понимаю, не разжевывай. Демьян сказал, что Алсу предстоит долгое лечение и реабилитация, так что вряд ли она вернётся сюда. В свой законный дом. В ближайшее время.
— Тоже так думаю! Демьян умный мужчина, не думаю, что он будет держать нас всех вместе под одной крышей.
Тая постоянно смотрит на меня пробирающим до самой души, извиняющимся взглядом.