И не простой, это останки стражей! Ладно, это второй вопрос, что они тут забыли. Из этих останков строятся очертания некоего тоннеля дальше. Но мне так не хочется признавать того факта, что иного пути просто нет.
— Похоже, нам надо туда, — киваю на раздолбаную клоаку.
Делая вид, что ей всё равно, напарница полезла первой без всякой подготовки, я даже остановить не успел. И с невольным визгом поехала вниз, как по горке.
— Ну что⁈ — Кричу ей.
— Руки не расставляй, — слышу глухой ответ. — Тут всюду торчат железки.
Корни пустил вниз, чтобы подстраховаться и аккуратно стал съезжать. Я ж барин! Думал, что лезвия от стражей тут случайно застряли. Но это больше походит на зубы в глотке. А точнее целые жернова из них. Видимо, тварь использовала инородные материалы, как средство перемалывания пищи.
Оказавшись в пузыре из плоти, я понял, что нам ещё предстоит немало работы, чтоб пробиться дальше. Гайя уже перебинтовала руку, которую зацепило.
— Царапина, — ответила на мой немой вопрос.
Используя корни, стал кромсать плоть, местами обнажая даже породу, обрамляющую пещеру. Своей блестящей скользкой поверхностью она напоминала камни с морского дна. Продираться нам пришлось почти час то по жиже, то по кускам срезанных органов с кишками, периодически мы едва не задыхались от вони и ядрёной кислятины. Хорошо, хоть сообразил, выстраивать нам тоннели из деревянных каркасов, которые перестраивал с пройденного пути на новый.
Гайя при виде таких чудес поначалу даже вытаращила глаза, думая, что тварь ожила.
Я и сам занервничал, когда появились скелеты на пути, закатанные в слизь. Вроде даже на человеческие смахивают, но слишком мелкие. Метровые, полуметровые. Черепа вытянутые, совсем нечеловеческие. Тогда возникает вопрос. Что это за мутанты?
Когда впереди снова появилось свечение, я понял, что тварь нихрена не сдохла! И, похоже, она с двух сторон орудует.
Не желая рисковать нашими шкурами, я вырастил морозящий пулемёт и стал прокладывать нам дорогу уже по–взрослому.
Живой пол заходил ходуном тут же. Похоже, твари с другой стороны не понравилось, что творится у неё внутри.