Значит, его отозвали? Почему?"
"Он не успел додумать эту мысль — всколыхнулся воздух, мягко подтолкнул Коркорана, и на земле, между двух контейнеров, появилось тело Зибеля. Он лежал в неудобной позе, подвернув под себя правую руку; глаза его были открыты, голова окровавлена, плечо и грудь обожжены — так, что сквозь обугленную плоть просвечивали ребра. Ужаснувшись, Коркоран шагнул к нему, встал на колени, наклонился, всматриваясь в его искаженные болью черты, в знакомое лицо Клауса. Он уже не был похож на фаата; вернулись морщины и седые волосы, только теперь он казался лет на десять старше.
— Клаус! Ты слышишь меня, Клаус?
— Да. — Он поймал взгляд Коркорана и вдруг усмехнулся. — Плохо выгляжу, Пол? Ну, не переживай… Все-таки я не человек, а существо иной природы. Человек давно бы умер… от болевого шока, от травмы черепа, от перелома шейных позвонков, от того, что осколок ребра проткнул сердечную сумку… И, разумеется, от ожогов.
— Это что, диагноз? — спросил Коркоран. Он опомнился, изгнав ощущение ужаса и неизбежной потери. Зибель, конечно, был прав: для метаморфа все эти раны еще не означают гибель.
— Диагноз будет не таким, — промолвил его друг. — Но сначала скажи — они улетели? Там, наверху, я постарался разыграть спектакль… все натурально, достоверно — битва, сожженный труп врага, обломки роботов, предсмертная агония… Они убрались?
— Убрались, но, полагаю, по иной причине.
— Это уже неважно. Ты можешь улететь, а я отправлюсь в тихую пристань, на вечный покой…
— Отправишься, чтобы вернуться?
— Еще не знаю. Как получится, Пол, как получится.
— В этом нет нужды, — произнес Коркоран, надеясь, что заставит его переменить решение. — Селина жива, и жив наш корабль. Они сражаются, Клаус. Я слышал ее голос… она звала тебя.
— Я тоже слышал, слышал каждый ее зов. Не могу передать ей свои мысли… Но ты, Пол, скажешь: Клаус, умирая, шептал ее имя. Скажи ей об этом, не забудь.
— Старый хитрец! — воскликнул Коркоран, глядя, как исчезают страшные ожоги на плече Зибеля. — Старый ловкий мошенник!
— Пусть так. А теперь иди. Иди, Пол, и дай мне умереть в тишине и покое. Смерть — сугубо частное дело. Мне не нужны свидетели.
Коркоран, словно прощаясь, погладил его руку и встал. Бросил взгляд на небо, все еще затянутое дымом, и твердыми шагами направился к модулю.