«Ведь пацан совсем, едва двадцатник разменял, а уже такие перипетии в жизни. И что, оставить его всю жизнь с этим грузом жить? Не зверь же ты, Гуров! Забудь про Орлова, делай то, что подсказывает совесть».
– Погодите, Никита, – остановил Лев парня. – Вернитесь, обсудим кое-что.
Никита резко повернулся и снова сел на стул.
– Давайте поступим так: я свяжусь со следователем, изучу материалы дела, и после этого мы встретимся и поговорим. Такой вариант вас устроит?
– А разве у меня есть выбор?
– Выбор, брат, всегда есть.
– Простите, – смутился Никита. – И поверьте, я благодарен вам уже за то, что выслушали меня. Предложение ваше очень щедрое. Все же какая-то надежда.
– Должен предупредить: следователя, который вел дело вашего отца, я знаю с положительной стороны, поэтому особо не обольщайтесь.
– Крохотный – уже хорошо, – немного повеселел Никита и вдруг добавил: – А знаете, я уверен, что вы увидите то, что проглядел Жизодра. Непременно увидите. До свидания, полковник Гуров. И удачи вам с расследованием!
Никита быстро поднялся и почти бегом выбежал из кабинета.
– Я тоже в этом почти уверен, Никита. Почти уверен.
Гуров не привык откладывать дела в долгий ящик, поэтому, полистав записную книжку, выудил из памяти телефона номер следователя Жизодры и нажал кнопку вызова. С Аристархом Генриховичем Жизодрой судьба свела его лет пятнадцать назад, когда тот делал первые неуверенные шаги в роли следователя районного отдела полиции. Помимо странной фамилии и экзотических имени-отчества, насмешница-судьба наградила Жизодру своеобразной внешностью.