Все это смущало поначалу, а потом она стала понимать, что ее тянет к Славе, что ей хочется, чтобы все продолжалось. Таких сладостных ощущений она давно уже не испытывала.
А потом это случилось. Он пришел к Рогожиной домой в отсутствие мужа. Славик был так нежен и в то же время так напорист, совсем по-взрослому. И она, слабо сопротивляясь, шепча смущенно какие-то слова, все же отдалась ему. Это было восхитительно, это было волшебно! Молодой, горячий, восхищенный мужчина обладал ею, и Рогожина потеряла голову.
Гуров слушал рассказ женщины, ее ответы на свои вопросы, а сам искал зацепки, которые позволили бы выйти на этого загадочного героя-любовника.
– Скажите, Вероника Сергеевна, – попросил он. – Что-то во внешности этого Славы было такого, что вам запомнилось, может, какие-то ассоциации с чем-то запоминающимся? Может, характерная черта, которая делала этого парня, ну, например, похожим на известного актера?
– Нет, обычный парень, – грустно пожала плечами Рогожина. – Может быть, мужественности в нем оказалось чуть больше, чем казалось поначалу. Хотя, наверное, я это в нем почувствовала сразу.
– Вероника, – вставил участковый. – Ну, ты подумай, ну, может, прищур глаз тебе какой-то в нем понравился? Что вам, женщинам, еще нравится, запоминается? Милая складочка возле губ, родинка?
– Какая пошлость! – воскликнула она. – Придет же в голову такое! Книжек начитался? Хотя…
Гуров и Бурмистров насторожились, буквально глядя ей в рот. Помявшись, Рогожина все же ответила:
– От рук его пахло хорошо.
– От рук? – переспросил Лев.
– Да, – с тихой грустью проговорила она. – Когда он прижимал руку к моей щеке, я ощущала это запах.
– А чем пахли его руки?"
"– Я не знаю, не спрашивала. Да и запах был несильный. Так, просто чуть пахли, и все.
Почти трицать минут Гуров пытался навести потерпевшую на мысль, что же могло так пахнуть, какое именно вещество, из какой области жизни людей оно.