И, не прощаясь, прошагал по дорожке, сопровождаемый одним охранником и следователями к своему автомобилю.
– Антон Валерьевич, – спросил Юдин, заняв свое место на заднем сиденье автомобиля, – я собираюсь навестить Александру Юрьевну. Вы со мной?
– Если не возражаете, Станислав Михайлович, – не принял приглашения Северов, – я бы хотел поприсутствовать на допросе задержанного, – и уточнил: – Как я понял, следователи собираются сразу провести первичное дознание прямо здесь?
– Да, они считают, что так он быстрее расколется.
Пока Станислав Михайлович завтракал с Александрой Юрьевной, Анной и Ромкой на веранде ее дома, угощаясь бесподобной свежей выпечкой, сделанной утром ее племянницей, ягодами с участка и восточными сладостями, подаваемыми с великолепным кофе, Северов, в это же время наблюдая и слушая проходивший допрос задержанного, мысленно соглашался с полпредом – все это на самом деле уже не важно.
Увидев Юдина, стоящего рядом с помертвевшим до белизны дядькой, когда его вели к машине, Виталик перепугался до такой степени, что чуть не обделался, сломавшись сразу же. И теперь торопливо и охотно отвечал на все вопросы следователя и давал подробные показания. В том числе и про нанесение тяжких телесных повреждений гражданке Погодиной посредством удара тяжелой сосновой веткой по голове.
Все.
Поговорили, Антон поделился своими наблюдениями и выводами. Марков слушал, что-то записывал, принимал к сведению и выражал свое мнение исключительно кислым выражением лица.
Да оно и понятно: разыскивать убийцу надо или хотя бы делать видимость проводимого розыска, но для нормальной следственной работы требуется опросить массу свидетелей, пересмотреть гору записей видеонаблюдения и из кучи полученной информации выловить что-то интересное, важное, относящееся к делу. Но со свидетелями все понятно – хрен вам, а не свидетели, да и с записями видеонаблюдения приблизительно та же история про любимый русский корнеплод.