– Давайте доктору покажем, вон он задержанного осматривает, – указал на склонившегося над лежавшим на земле преступником мужчину следователь.
– Аня? – спросил у девушки Северов, посмотрев на нее.
– А там сильно? – уточнила она.
– Да не так чтобы, просто глубокая царапина. Но доктор – это все же надежней, чем мои диагнозы.
– Нет, – отказалась Анюта. – Я сейчас врачебный осмотр не потяну. Давайте лучше мы сами.
– Ну сами так сами, – согласился с ее выбором Антон."
"И, попрощавшись с майором очередным ритуальным мужским пожатием рук, придерживая Анюту под руку, повел ее вперед по тропе к калитке.
– Слышь, Миш, – подошел к Маркову коллега, – а кто этот Северов?
– Подполковник инженерных войск, – ответил майор, провожая парочку взглядом.
– А на самом деле? – хмыкнул помощник следователя, напомнив: – Ты видел, как он этого ухаря упаковал? – и хохотнул саркастически: – «Инженер».
– А на самом деле не знаю я, и никто не знает, – разозлился Марков: – Что ты спрашиваешь, сам, что ли, не понимаешь: не наш с тобой уровень для такой информации, даже не нашего начальства и как бы и не начальства над начальством.
Стараясь быть максимально осторожным и нежным, Северов обрабатывал царапину девушки, находившуюся прямо под мочкой уха, проходя росчерком от скулы на край щеки, оказавшуюся при тщательном осмотре более глубокой, чем на первый взгляд в походных условиях.
– А ведь вы меня спасли! – нарушая процесс обработки, резко повернула голову и посмотрела на Северова изумленно Анюта, вот только сейчас осмыслив этот факт, и повторила немного восторженно: – Спасли ведь! И уже второй раз, там, у хутора, вы меня тоже спасли. А говорили, что никто никого не спасает, за редким исключением.
– Я вас не спасал, – мягким нажимом пальцев вернул он ее голову в прежнее положение, продолжив заниматься раной.
– Нет, спасли, – настаивала на своем Анюта, – в этот раз уж точно, когда выдернули меня с велосипеда из-под третьей пули. Она ведь могла попасть в меня.
– Могла, – помолчав, согласился с ней Северов.