Озерные страсти

Умел парень нравиться руководству – всегда точно чувствовал, когда надо помолчать, когда уместно анекдот рассказать, когда выслушать и поддержать, когда превознести мудрость и доброту начальственную и куда вовремя подъехать, даже если не просят.

Особенно если не просят, но вот точно знаешь, что придешься ой как в тему и вовремя. Такой вот талант имел паренек.

А когда служба закончилась, генерал уговаривал парня остаться на контракте, уж больно прикипел он к водителю своему, но Игнат отказался, приведя железный аргумент с кислой, несчастной миной: мама болеет, один он у нее, больше у них родственников нет, и помочь, позаботиться о матери, кроме него, некому.

Мама была здоровехонька на тот момент, но служить Игнату хоть на какой сытой должности не хотелось категорически, да и поговаривали между собой водилы штабные, которые, как водится, знают все раньше своих начальников, что его генерала собираются списывать в отставку. А кому Игнат попадет после, поди знай, может, самодуру или алкоголику какому.

Ушел в запас.

Но его бывший начальник-генерал был человеком, умеющим ценить людей и их преданность, и позаботился об Игнате, предложив посодействовать в его следующем трудоустройстве. И устроил на спецкурсы для водителей, обслуживающих парк министерств."

"Вот уж где Игнат проявил себя во всем блеске своего таланта и способностей. Научившись заодно и некоторым навыкам и знаниям охранника, в числе прочих в которые входил и норматив по стрельбе.

И снова ему свезло необычайно. То ли, присмотревшись, его выделили из остальных преподаватели, то ли фарт такой и на самом деле был у парня, но определили Миронина возить не какого-нибудь там мелкого чиновника, а сразу целого министра.

И началась у него пусть беспокойная, но новая, насыщенная, интересная и вот уж точно сытая жизнь. Министр, которого возил Игнат, ворочал такими делами и деньжищами, что боязно было не то что рассуждать о них, а даже думать о масштабах его деятельности.

Имелись у того министра и темные делишки, требовавшие режима максимальной секретности и тишины.

Это Игнат смекнул сразу же, ведь водитель при таких делах, хошь не хошь, а многое примечает, видит, знает и слышит достаточно лишнего – не получится у него совсем ничего не знать. Но Миронин сумел проявить себя должным образом и так подчеркнуть личную преданность, умение держать язык за зубами и становиться прозрачным до «невидимости» при необходимости, что министр оценил по достоинству столь выдающиеся качества своего нового водителя.