Он нахмурился и возразил:
— Ты вообще что-то планируешь делать?
Улыбнувшись, я вдруг почувствовал себя так легко, покачал головой и медленно произнес:
— Ни-че-го.
Развернулся и, не обращая внимания на взгляд, прожигающий спину, молча покинул кабинет.
Вернувшись в свою квартиру четыре дня назад, я действительно ничего не хотел. Слышать. Видеть. Чувствовать. И только остыв, вдруг понял, что меня задевает лишь сам факт предательства.
Я не понимал, чего внутри было больше: злости от того, что проиграл, униженного самолюбия или реальной боли от потери девушки, которую должен любить.
Упав на кровать, я пялился в небо, стараясь выкинуть из сердца все лишнее, чтобы найти тот самый, верный ответ. А оно вдруг нарисовало другой образ. О котором, барахтаясь в своей разбитой мужской гордости, я совсем забыл. Образ девушки, которую сам случайно обидел.
А ведь она откуда-то узнала. И просто хотела меня предупредить. И тогда я впервые взял в руки белый конверт…
Не доходя до своей комнаты, я остановился.
«Если они встречались, должны же о ней хоть какие-то упоминания остаться, — подумал я. — Почему за то время, пока они были вместе, никто из нас ничего не знал?»
«А ты хоть раз спрашивал, придурок?» — подсказал собственный разум. Фиговый из меня вышел старший брат.
Я огляделся. Все здесь было также, как несколько лет назад, разве что комната без хозяина опустела. Пробковая доска на стене была истыкана кнопками, но на них ничего не висело.
Я открыл верхний ящик письменного стола, принявшись рыться внутри. Тетради, журналы, записки. Пролистывая, откладывал их в сторону до тех пор, пока среди бумажек не натолкнулся на папку, внутри которой лежали фотографии. Я присел на кровать, рассматривая. На фото была она — Диана. И мой брат. А еще они были вместе.
— Ты любил ее…
Несмотря на то, что до сих пор не отпустил, я улыбнулся, впервые задумавшись, видит ли он меня оттуда.
Я перевернул фотокарточку, на обороте которой скакали строчки размашистым почерком: «Люби, жизнь коротка. Не сдерживайся, ладно?»
Он словно стоял рядом, говоря это. А потом я поднял взгляд, уткнувшись в пустоту комнаты, и реальность ударила в грудь.
Мой брат мертв.
И почему-то сейчас сильнее всего казалось, что я его подвел.