— Я не выбирала его, — ответила Адель, озаряясь непривычно широкой улыбкой. — Просто в какой-то момент поняла, он единственный, кто все это время по-настоящему был рядом. Относился ко мне как к чему-то важному. И на этот раз дело не во внешности. Мне кажется никто и никогда не касался меня с таким трепетом. А потом… — ее улыбка вдруг стала по лисьи лукавой. — Ты видела его без майки?
И громко мелодично рассмеялась.
Это было странно и так необычно. Я ждала чего угодно — презрения, зависти, жалости, но никак не дружескую руку, протянутую ладонью вверх.
Улыбнувшись, я произнесла:
— Знаешь, все это время я представляла тебя иной.
— Наглой стервой? — снова рассмеялась она.
— Нет, — я опустила глаза. Откровенность за откровенность. — Опасалась, что ты будешь ненавидеть меня.
Адель вылила остатки чая в кусты, и принялась закручивать термос."
"— Знаешь, — сказала она, — должна все-таки существовать в мире женская солидарность. Без грязи, зависти и предательства.
— Очень жаль, что в Карточной Долине все работает в точности до наоборот.
— Кто-то должен быть первым, — сверкнув улыбкой, она закинула сумку на плечо. — Идем.
— Давайте без меня, — крикнула я ей вслед и, схватив клятую доску, побежала обратно к гостинице.
«Кто-то должен быть первым», — все ещё звучали в голове её слова.
***
На улице было сыро и промозгло, а я не надела перчатки. Виктор сидел на скамейке в деревянной беседке напротив небольшой лесопосадки, смотря куда-то вдаль.
— Говорят, здесь до сих пор водятся бизоны, — смущенно сказала я, подходя ближе и не зная, с чего начать.
— Пока не пробежало ни одного, — не поворачиваясь, ответил Виктор.
Я села рядом.
Обычно, когда мы встречались по ночам, у нас не иссякали темы для разговоров, сейчас же мы оба сидели так, словно вдруг позабыли родной язык.