Виновником выставили Амриэля ти Кано, за что его и «отчислили».
О настоящих причинах знали только я, Дрейк, Доран и весь преподавательский состав. И это тоже не повышало мой рейтинг. Поэтому я закономерно ожидала сложностей, но не думала, что они начнутся вот так сразу.
После взрыва адептов отправили в увольнительную, а меня поселили в преподавательском крыле, разместив во вполне комфортных условиях в небольшой каморке рядом с апартаментами женской части преподавателей.
Нормальной комнаты не выделили, но мне было все равно.
Весть о внеплановом зачислении в академию «сестры» Брайдса буквально сбивала с ног возвращающихся из увольнительной адептов. Боевикам было интересно взглянуть на единственную девушку среди некромантов, да и во всем учебном заведении. А вот сами некроманты проявили, скорее, недружелюбие. Ведь Амриэля ти Кано они давно признали за своего.
Меня же – Амиэль Брайдс – восприняли, как незаслуженно занявшую его место. Мне предстояло переубедить сокурсников, а пока нужно сосредоточиться на учебе и доказать, что я тут не просто так.
Сейчас же, ощущая прожигающие спину взгляды, пыталась взять себя в руки и сосредоточенно записывала лекцию.
- Как вы знаете, некроманты способны не только воскрешать, но и могут помочь замедлить процесс умирания. Это очень важно в условиях боя, поэтому вам преподают также целительство по расширенной программе.
Речь мастера Неурилиса была лаконичной и понятной. Суть в том, что наша сила позволяла в умирающем замедлить все процессы, задерживая в теле дух, не давая ему шагнуть за грань. Это в сочетании со стазисом давало фору целителям. Даже в очень тяжелых случаях.
Записав схему направления потоков в теле, чтобы они не превратили умирающего в умертвие, а задержали дух, я с облегчением услышала сигнал к окончанию пары.
Нарочито медленно собирая принадлежности, дождалась, когда сокурсники покинут лекционный зал. При преподавателе они не решались мне ничего говорить. Когда за последним захлопнулась дверь, я решилась обратиться к учителю:
- Мастер Неурилис…
- Да, адептка, - мужчина устало посмотрел на меня поверх круглых очков с синими стеклами, не забыв ядовито выделить последнее слово.
Я не позволила себе стушеваться.